Чтение онлайн

— Ладно. Пусть муж посмотрит. Ну, а теперь двенадцать с половиной франков, будьте любезны!

— Вот вам и звонкая монета.

— Спасибо. Денежка счет любит.

И madame Бретон вышла из комнаты, плотно притворив за собой дверь.

Дорога из Марселя в Париж действительно страшно утомила Риголо, и он нуждался в отдыхе.

Он снял часы, положил их на камин, затем разделся и лег в постель.

Пять минут спустя он уже спал, как убитый.

Когда Оскар Риго проснулся, уже стемнело.

Он соскочил с постели, чиркнул спичкой, зажег огарок, находившийся в медном подсвечнике на столике около постели, и взглянул на свои часы.

Было восемь часов.

— Нечего сказать, выспался, черт возьми! — воскликнул он. — Давно пора идти к товарищам!

Он выглянул в окно. Туман был до такой степени густ, что газовый рожок фонаря, стоявшего около самого дома, казался еле заметным желтым кружком, совершенно лишенным лучей.

— Бррр… — пробормотал Оскар. — Вот погодка-то! — И начал торопливо одеваться.

Он взял свечу, спустился по лестнице и вошел в комнату бородатой женщины. Муж ее уже был дома.

— Вот наш новый жилец, — объявила madame Бретон. Хозяин бросил на него быстрый, испытующий взгляд.

— Вас привел Сухарь? — спросил он вместо приветствия.

— Да, он мой большой приятель.

— Вы его давно знаете?

— Уже лет пять или шесть, а то и больше.

— Вы занимаетесь с ним одним ремеслом?

— Всякий делает, что может.

— Ладно, друг. В таком случае могу вам сказать лишь одно: ищите работу, получше да побольше.

— Я именно это-то и намерен делать.

— Ну, а когда вы найдете работу, я буду смотреть за вашими счетами.

— Идет! Madame Бретон, куда нужно поставить подсвечник?

— Да вот там, на полку. Возьмите ключ с собой.

— Ладно. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи.

С этими словами Бретон крепко затворил двери за вышедшим Оскаром Риго.

Последний потушил свечу, поставил подсвечник на полочку около двери и пошел к выходу.

В эту минуту ему показалось, что из коридора быстро выбежала какая-то тень, промелькнув у него чуть не перед самым носом.

Не обращая на этот ничего не значащий факт ни малейшего внимания, он пошел дальше, как вдруг, не сделав еще и двух шагов, споткнулся и чуть не упал.

Ноги его задели какой-то довольно объемистый предмет, лежавший посреди коридора, еле-еле освещенного крошечной керосиновой лампочкой.

Риголо нагнулся и ощупью стал искать. Под руку ему попалась кожаная ручка.

— Вот тебе раз! — воскликнул он. — Это что-то тяжелое! Как будто чемодан. Чемодан и есть, самый настоящий чемодан, — продолжал он, возвратясь назад и подняв свою находку к самой керосиновой лампочке. — Да еще какой чудесный! Совсем новешенький! Но откуда он взялся, черт возьми, и что в нем может быть? Мне это очень интересно знать, ей-богу! Да я, впрочем, сейчас и узнаю.

Лихорадка любопытства овладела Оскаром. Он снова зажег свечу и вернулся к себе в комнату, никем не замеченный, по крайней мере так он думал.

На одной из кожаных ручек висел ключ, привязанный веревочкой. Риголо схватил ключ, вложил его в замок, повернул, и чемодан открылся.

— Вот хорошенький саквояжик из русской кожи! И как он хорошо пахнет! — говорил он, разглядывая со всех сторон маленький кожаный мешочек, в котором находились триста пятьдесят тысяч франков бывшего марселького купца. И целая куча всяких штук! Рубашки… носки… платки… галстучки… брюки… жилет… лайковые перчатки… новые лаковые ботинки! Черт побери! Вот запас-то! И какой шик! А ведь эти ботинки будто нарочно для меня заказаны! Должно быть, это 44-й номер. Как раз по моей ноге.

С этими словами Риголо засунул руку в один из ботинков и с громким возгласом удивления вытащил оттуда маленький сафьяновый футлярчик.

— Это еще что? — пробормотал он и, нажав пальцем на пуговку футлярчика, отворил его.

На гранатовом бархате ящичка заиграл тысячей огней великолепный крупный бриллиант необыкновенно чистой воды.

— Ах, чтоб тебя! — воскликнул он. — Ведь это не страз!

Он с вытаращенными от изумления глазами любовался чудной игрой драгоценного камня.

— Это настоящий, самый настоящий! Да еще и какой чудесный! Ведь я толк-то знаю! Это стоит по меньшей мере тысячу франков! Вот удача-то! Тысячу «пилюль», целый гардероб, самого шикарного свойства. И за все это — ни одного сантима! И немедленно по приезде в Париж! Недаром я говорил на вокзале, что это хорошее предзнаменование, то несчастье-то, что случилось в поезде! Это уж верно! Такие шутки — всегда признак счастья! Уж я не буду болваном, не пойду объявлять в полицию! Шалишь! Не на того напали! Находка принадлежит тому, кто ее нашел, и поэтому ничто не выйдет из моей комнаты! Если Бретон будет хорошо вести себя, то я дам ему кольцо. Во всяком случае, я поговорю с ним об этом не раньше чем через несколько дней. А теперь необходимо выждать. Да и спешить некуда. Время терпит. И кому только могла прийти в голову блестящая мысль кинуть тут чемодан? — продолжал Риголо, в раздумье почесывая голову. — И ведь как нарочно как раз в то время, когда я выходил из дома!

Наверное, жулик какой-нибудь. Стибрил у пассажира чемодан, а за ним погнались агенты, ну он и спустил чемоданчик сюда, чтобы не быть пойманным с поличным!.

Тень, промелькнувшая сейчас, была, как видно, этим самым вором. Ай да вор! Молодец! Хороший, честный человек! Ловко ты поработал за меня! Благодарю от всей души и обещаю навеки сохранить о тебе память в своем сердце!

С этими.словами Риголо опустил футлярчик в карман, уложил все снова в чемодан, запер его на ключ и теперь уже окончательно отправился в гостиницу «Красная кошка», где он и пировал со своими товарищами до самой глубокой ночи.

Анджело Пароли проспал в своей хорошенькой новой квартирке целую ночь самым безмятежным и спокойным сном, как человек, у которого совесть совершенно чиста и спокойна.

В половине девятого утра кто-то сперва постучал, а затем позвонил у его двери.

Он встал, наскоро оделся и, подойдя к двери, спросил: — Кто там?

То была madame Литро, консьержка, явившаяся узнать, не угодно ли затопить камины, так как пламенно желала угодить новому жильцу, который обещал протежировать ее дочери.