Чтение онлайн

Из дверей склада вышел рыцарь Большого Креста Лакруа.

— Тяжелая выдалась схватка, молодой Гарди.

— То ли еще будет, сир.

— Тебя уже объявили героем. Гроссмейстер и военный совет наблюдали за твоим искусством верховой езды со стен бастиона.

— В бою на прорыве требуется не умение управлять лошадью, сир, а храбрые друзья. Такие, как он.

Лакруа улыбнулся раненому солдату, который опирался на англичанина.

— Ты прав. Мы все теперь пехотинцы. Не буду задерживать вас на пути к лазарету.

— Благодарю, сир.

— И я тебя благодарю. Сегодня мы пустили кровь язычникам.

Старый рыцарь пошел дальше, отягощенный душевно и телесно заботами о гарнизоне и благополучии подчиненных. Гарди вернулся в поредевший после сражения строй. Он слышал радостные возгласы, приветственные крики, адресованные оставшимся в живых солдатам, громкие стенания тех, кто оплакивал павших.

Она возникла перед ним с полоской бинта в одной руке и миской травяной припарки в другой. Кристиан заморгал, не веря глазам.

— Миледи?

— Месье Гарди.

— В Биргу нечасто встретишь благородную даму.

Мария выдержала его взгляд.

— Потому что это рыбацкая деревня и резиденция рыцарей? Или потому что битва уже началась?

— В лазаретах чинов не различают.

— Похоже, вы тоже их не различаете, месье Гарди.

— Мы в осаде, миледи.

— Весь остров в осаде. Я не могу ни забыть об этом, ни отказать в помощи нуждающимся.

— Ваш отец, брат, все знатные семьи находятся в Мдине.

— Здесь от меня больше проку. — Она указала на ряды коек и подстилок, расставленных по всему сводчатому помещению. — Довольно скоро свободных мест не останется.

— Вас ожидает ужасное зрелище, миледи.

— Совесть и воображение могут вынести и не такое. Полагаете, у меня не хватит сил? Вы, верно, считаете, что девушка моего возраста и происхождения не должна ухаживать за больными, что она не может вставать среди ночи по первому требованию?

— Я полагал, с вас довольно и возни с родниковой водой.

— Вы ошиблись, месье Гарди.

— Вы меня исправили.

Гарди позволил словам остаться на языке, а страсти отразиться в глазах.

Мария не проявила недовольства.

— Я пригнала из города повозку с припасами. И теперь оказалось, что я взаперти и все дороги перекрыты.

— Удачное совпадение в неудачное время.

Кристиан хотел обнять ее, закрыть собой, услышать, как она просит его о помощи и защите. И вновь замешкался. Легче преодолеть ясность сражения, чем неопределенность чувств. Девушка странно посмотрела на англичанина в ответ на его улыбку. Именно этот взгляд — отчасти твердый, отчасти вопрошающий — поверг Кристиана в задумчивость, вернул его во время их первой встречи, когда она ехала верхом неподалеку от Нашшара, в день их первой беседы на склонах Мдины. Кристиан мог представить, как умрет за Марию. Но что важнее, он бы охотно за нее убивал.

— Миледи, еще не поздно отплыть в Сицилию. Великий магистр Ла Валетт продолжает по ночам посылать на шлюпке депеши вице-королю.

— Мне нечего добавить к этим депешам, месье Гарди.

— Вдали от здешних мест вы будете в большей безопасности.

— А разве вы не были бы в большей безопасности в Англии?

Гарди подошел к столу и раскатал на нем рядом друг с другом две полоски ткани.

— Вот полуострова, где находятся Биргу и Сенглеа. А вокруг — море и турецкий флот. Со стороны суши перед нашими стенами и бастионами стоит турецкая армия. Они окопаются и укрепятся, уверенность их возрастет, а вместе с ней и их жестокость.

— Похоже, мы оба думаем не о побеге.

— О чем же, миледи?

Они улыбнулись друг другу. Ему было двадцать два года, ей — восемнадцать. Обстоятельства свели их вместе, а взаимная симпатия могла сблизить еще больше. Мария опустила глаза. То был признак нежданной робости или мимолетной покорности; на мгновение она ослабила свою защиту. Такого знака и ждал Кристиан.

Прибыли новые раненые.

— Прошу меня простить, месье Гарди. Я должна позаботиться о больных.

— Я же должен вернуться к своим военным обязанностям, миледи.

Кристиан удалился, согретый уверенностью в том, что Мария приехала в Биргу, дабы разыскать его. Отъезд из Англии, жизнь среди корсаров, бегство из Северной Африки — все это привело его сюда, в осажденный анклав. К ней. Волей судьбы и стечением обстоятельств. Скитания его окончены.

В напоенном ароматами ночном воздухе средь тихих стонов, молитв и мольбы умирающих, едва преодолев расстояние над опустевшим полем брани, раздался некий звук. Часовые на стенах Биргу прислушались. До них доносился высокий пронзительный крик. Мустафа-паша сдержал обещание. За завесой земли и кустарников пленный рыцарь Адриен де Ла Ривьер страдал за свою ложь. Истязатели обратились палачами. Они били француза деревянными дубинами — сначала по пяткам, затем по ногам, животу и груди. Умелые руки методично исполняли свою работу. Но к счастью, им не пришлось долго стараться. Еще до рассвета рыцарь испустил дух. Его внутренности превратились в месиво, а нескончаемо кровоточившие сосуды порвались. Воцарилась тишина, но отголоски криков Ла Ривьера, казалось, еще витали в воздухе. Он покинул своих братьев, не оставив сомнений в фанатизме турок.

Осадные пушки были уже в пути. В темноте, освещенные лишь редким пламенем горящих факелов, под вездесущий треск кнутов длинные неповоротливые вереницы запряженных рабов и воловьих пар с трудом продвигались вперед. Позади, водруженные на деревянные повозки, тянулись орудия. Там были восьмидесятифунтовые пушки, кулеврины [14] поменьше и громадные василиски [15] , способные стереть с лица земли любые укрепления двухсотфунтовыми зарядами из железа, камня и мрамора. Немногие стены могли выдержать их залп, и лишь некоторые не разваливались сразу. Пред этими орудиями падали на колени целые города, сдавались на милость замки. Теперь же они направлялись к форту Сент-Эльмо.

Запершись в небольшой комнате для аудиенций в форте Сент-Анджело, великий магистр Ла Валетт был занят тем, что отправлял друга на смерть. Это оказался Пьер де Массуэ, более известный как полковник Мас, выдающийся воин, любимый подчиненными командир и, подобно самому Ла Валетту, закаленный в боях рыцарь из Прованса. Оба знали, что шансы на успех невелики. Но никого из них это не пугало.

— Я требую слишком много, Пьер.

— Не больше, чем от самого себя или любого другого рыцаря, Жан Паризо. Я охотно исполню приказ, уповая на Господа.

— Ты возьмешь две сотни испанских пехотинцев и отправишься в Сент-Эльмо. Я выделю столько солдат, сколько смогу.

— Не ослабляй гарнизон.

— Я хочу ослабить турок. Чем дольше ты продержишься в Сент-Эльмо, тем выше вероятность, что они отступят. Их потери возрастут, решимость ослабнет, а атаки на Биргу и Сенглеа станут безрезультатны.

— Что ж, я рад, что мне выдалась такая возможность.

— Каждая минута, каждая жизнь, каждый выстрел должны быть на счету. Изнурите этих язычников, сокрушите их так же, как они вознамерились сокрушить стены форта.