Чтение онлайн

Во мраке возник предатель и, быстро став на колени, шепнул на ухо молодому капеллану:

— Мы ищем добровольцев, способных предотвратить подрыв, брат Юбер. Одним мальтийцам не справиться. Ты строен, обладаешь умом и храбростью. Уверен, еще и желанием. Твой час настал.

Сипахи бросились в погоню. На подъеме, ведущем к Мдине, среди оливковых рощ и полей, раскинувшихся на горных уступах, мелькавшие плюмажи лошадей и всадников свидетельствовали об их продвижении. Нагнав остатки рыцарской кавалерии, сарацины окружали христиан и убивали как поодиночке, так и группами. Некоторые беглецы отчаянно пришпоривали лошадей, заставляя их перемахивать через стены и овраги, и уходили от преследователей. Другие, отчаявшись, поворачивались лицом к врагу и с пылающим ненавистью взором, грозно размахивая оружием, кидались в атаку. Все эти попытки заканчивались вонзившейся в смельчака стрелой или коротким взмахом кривой сабли, лишавшей его головы. В сражении на скаку кавалеристы маршала Копье были растоптаны неприятелем.

— Когда, Кристиан?

— Держись, Антонио. Я дам знать.

— Тебе я верю, брат, но только не стали язычников.

— Ты вызволил меня с османской галеры. Я хочу отплатить тем же.

— Уж поскорей бы…

Оба, пригнувшись, пробирались мимо лошадей, выглядывали через полуразрушенные стены. Здесь негде было скрыться. Их в любой момент могли обнаружить и, похоже, уже начинали обходить со всех сторон. Местность прочесывали отряды конников, изрубавшие в куски любого, кто им попадался, сопровождая кровавую резню дикими криками.

По пыли глухо застучали конские копыта. Кто-то из загнанных в угол одиноких всадников внезапно выскочил из зарослей кактусов и бросился на преследователей. Решившись на это самоубийство, он выручил Кристиана и Антонио. Неприятель отвлекся на храбреца.

— Пора, Антонио!

Оба тут же вскочили на лошадей. Покидать укрытие было боязно, ведь никто не мог поручиться, что они сумеют опередить превосходящего по силе противника. Оставалось лишь положиться на удачу и на эффект неожиданности. Ухватив за длинные поводья белого красавца скакуна Мустафы-паши, Гарди и Антонио помчались прочь.

За спиной раздались крики — турки не знали, за кем гнаться и в кого стрелять. Гелиос, вытянувшись струной, изо всех сил старался унести хозяина как можно дальше.

— Они настигают нас, Кристиан!

— Преимущество не на нашей стороне.

Над их головами просвистела стрела, тут же вслед за ней вторая, а потом и третья. Припав к гриве жеребца. Антонио пришпоривал его, стараясь не отстать от Кристиана. Он потерял бургиньот, поломанное копье пришлось бросить. И остаться безоружным. Впрочем, здесь поможет не столько оружие, сколько фортуна и невнимательность противника.

Бросив поводья и предоставив Гелиоса самому себе, а арабского скакуна стадному инстинкту, Гарди дотянулся до нагруженного седельного вьюка. Сипахи хорошо управлялись с лошадьми и неплохо сражались, но ни они, ни их кони не были готовы к неожиданностям. Гарди кое-что приготовил. Размахнувшись, он метнул два горшка с горючей смесью. От удара они взорвались, осветив все вокруг ослепительной вспышкой и на время лишив зрения преследователей. Лошади, шарахнувшись, сбросили седоков, пытавшихся заслониться от яркого света щитами. Раздались истошные вопли и лошадиное ржание — несомненные признаки паники. Дичь ускользнула от охотников.

Едва приблизившись на расстояние пушечного выстрела к Мдине, Кристиан и Антонио решились перейти на шаг. Обливаясь потом, черные от пыли, они все же торжествовали. Гарди крепко сжал руку мальтийского дворянина:

— Антонио, лучшей компании для подобных авантюр мне не найти.

— Я о тебе того же мнения, Кристиан. Твоя репутация бесстрашного воина заслуженна.

— Все так, но на кого мы с тобой похожи?

— Жизнь дороже внешности.

— За сегодняшний день мы потеряли многих. Несомненно, в Биргу и Сенглеа потери еще больше.

Гарди провел Гелиоса и захваченного арабского скакуна на водопой к роднику.

— Остается лишь надеяться, что наша вылазка не прошла даром.

— Ты видел, как турки, протрубив сигнал к отступлению, понеслись обратно в лагерь?

— Приятно лишний раз дернуть за бороду Мустафу-пашу.

— А еще лучше и вовсе обрезать ее.

Всего за один рейд в Мдину они захватили драгоценности, лошадей, уничтожили склады припасов, словом, раздули костер в самом сердце вражеского войска. И выиграли время для великого магистра Ла Валетта.

А где-то в полях сипахи захватили отступавших мальтийских всадников.

— Неплохой трофей, месье Гарди.

— Просто Мустафа-паша решил проявить щедрость.

Соскочив с Гелиоса, Гарди приветствовал губернатора Мескиту. Вокруг на площадке перед решеткой главных ворот расположились измученные люди и лошади возле поилок. Некоторые, прихрамывая, искали, куда бы привязать скакуна. Это и были те немногие, кто уцелел.

— Сколько их, губернатор Мескита?

— По нашим подсчетам, вернулось сорок человек.

— Огромные потери, если принять во внимание, что мы отправили сто пятьдесят.

— Да, но потери стоят того, чего мы сумели достичь. — Мескита невольно смолк, услышав мычание и характерное шипение: неподалеку одному из кавалеристов прижигали рану. — Разрывы сигнальных петард в Биргу и Сенглеа подтверждают, что гарнизоны держатся.

— Передышка не продлится долго.

— He сомневаюсь, великий магистр сумеет ею воспользоваться. Что же касается нас, боюсь, растревоженные осы бросятся на тех, кто слабее.

— Ничего, губернатор Мескита, мы вырвем им жало.

— На все воля Божья. Если ради сохранения веры потребуется сдать Мдину, я готов пойти и на это.

— Наш дух еще не сломлен.

— Как и подобает христианам и их военному ордену. Не скрою, я был бы счастлив, если бы среди нас отыскалась тысяча подобных вам.

— Война каждого превращает в разбойника. Даже такого, как Антонио. — С этими словами Гарди похлопал друга по плечу. — Взгляните на этих людей, сир. Стоит им услышать зов трубы, все тут же снимутся с места.

— За что я им безмерно благодарен, — устало улыбнувшись, ответил Мескита.

— Турки слабеют с каждым днем, растет число заболевших. Они продолжают сражаться, но я чувствую, они уже не те, что прежде. В их глазах появилось сомнение. Все они — от янычара до дервиша — ожидали легкой победы, а сейчас их вера испаряется.

— Когда же они окончательно лишатся сил, месье Гарди?

— Даст Бог, раньше нас.

Раздался сигнал тревоги, высоко над стенами взорвалась сигнальная вспышка, и сразу все вокруг оживились. Турки наступали. Мескита в сопровождении Гарди и Антонио стал подниматься на крепостной вал. Прибежали посыльные, новости были одна не лучше другой, подтверждались самые худшие опасения. Как это зачастую бывает, городские жители утратили всякое хладнокровие перед лицом надвигающейся опасности.