Чтение онлайн

––Ладно, ладно, не кипятись, – примирительно сказал Брянцев. – Tы, конечно, прав, по большому счёту, только такая сделка может нас спасти. Нам позарез нужно сорвать банк, но потерять голову тоже не хочется. А в таком деле это проще простого… Не знаю, что меня смущает, но какое–то нехорошее предчувствие… Уж больно всё удачно складывается. Шесть лет искали "краску" и всё вхолостую, и вдруг целая тонна! Не нравится мне это…

––Но ведь должно же и нам когда–нибудь повезти! – не сдавался Эдуард. – Это наш шанс, парни. Провернём дело – и можно всю оставшуюся жизнь кверху пузом на Гавайях валяться! А насчёт жизни – так любого из нас могут шлёпнуть просто так, за какой–нибудь паршивый "лимон" "деревянных" или потому, что рожа не понравилась кому–то. Разве не так? Так лучше уж рисковать, зная за что. Выбраться бы из этой грёбаной страны и сделать всем ручкой… пока нас не сделали.

––Ладно, почти убедил, – сдался Брянцев, махнув рукой. – Но нужно ещё раз всё обдумать, взвесить. Давайте сделаем так: завтра соберёмся и окончательно решим, будем ли этим заниматься.

––Вы, конечно, можете думать, – сказал Шкловский сухо, – но лично я уже всё решил для себя. Даже если откажетесь, я проверну это дело сам. Но тогда уж не взыщите…

––Эд, ты чего обижаешься? Никто ещё не отказался. Просто нужно очень тщательно взвесить наши шансы. Дело ведь нешуточное, – поддержал Брянцева Коваль. – Ладно, видно, разговор у нас будет долгим, потому как без подробностей не обойтись.

Они просидели за разговором ещё несколько часов, выпив не по одной чашке кофе и наполнив пепельницу горой окурков. Подробнейший отчёт Шкловского о его одиссее не развеял сомнений и тревог партнёров, а лишь усилил их. По ходу беседы возник целый ряд неразрешимых на первый взгляд проблем, и энтузиазма в глазах Брянцева и Коваля становилось всё меньше и меньше, несмотря на попытки Шкловского убедить их в обратном. Устав от бессонной ночи, перелёта и долгой беседы, Эдуард наконец сдался и, тяжело вздохнув, выдавил:

––Вот и всё. Теперь думайте, стоит ли рисковать ради десяти миллионом долларов. – Он стал собирать со стола документы, наблюдая исподлобья за растерянными и задумчивыми лицами друзей, на которых читалась борьба с искушением и страхом.

Когда он взял со стола пузырёк, чтобы убрать его в кейс, Брянцев, словно очнувшись, сказал:

––Эд, лучше запрем это в сейф.

––Ну уж нет! В офисе такую штучку держать нельзя. Мало ли что… Не беспокойся, я спрячу надёжно. – Закрыв кейс, Шкловский поднялся со стула и с усмешкой сказал: – Ладно, поеду–ка я к себе и завалюсь спать. Утро вечера мудренее. Продолжим завтра…

Остановив машину у подъезда своего дома, Брянцев почти бегом избежал по лестнице, не дожидаясь лифта. Как он и предполагал, жена уже нервничала, то и дело поглядывая на часы. Пробормотав с порога извинения, Брянцев устремился в спальню и быстро переоделся в приготовленный костюм. В комнату вошла Наташа и, вздохнув, поправила узел галстука:

––В чём дело, Толя, ты же обещал?

––Извини, милая, так получилось, – виновато ответил он, примирительно целуя её в щеку. – Эд привёз очень важные новости…

––А это не могло подождать? Всё же воскресенье сегодня, все нормальные люди отдыхают…

––Но ты же знаешь, Наташа, что твой муж ненормальный… – со вздохом ответил Брянцев и улыбнулся. – Ну не обижайся, пожалуйста… В самом деле, был очень серьезный разговор.

––Ладно, я уже привыкла… Ну что, мы едем?

––Да, конечно, – растерянно ответил Брянцев и покорно пошёл вслед за женой.

Но в гостях он, обычно весёлый и общительный, не был похож на себя. Лишь настойчивое и довольно резкое замечание жены, которое она ему прошептала на ухо, вернуло Брянцева в общество, и он, хотя с трудом, стал поддерживать разговор за столом, ни на минуту не переставая размышлять над информацией Шкловского.

Дома, обеспокоенная состоянием мужа, Наташа присела рядом в кресло и осторожно спросила:

––Толя, что случилось?

––Ничего, дорогая, всё в порядке.

––Какое там "в порядке", я же вижу, что ты после вашей встречи с Эдом о чём–то постоянно думаешь… Так в чем дело? Плохие новости?

С улыбкой отговорившись, Брянцев прошёл на кухню, прихватив с собой блокнот. Расположившись за столом, он приоткрыл окно и закурил, делая какие–то пометки и чертя схемы со множеством кружочков, стрелок и символов. Иногда он раздражённо вырывал листы и, скомкав, бросал их в корзину, принимаясь заново что–то писать и чертить нервными порывистыми движениями. Он засиделся до глубокой ночи, и только настойчивый призыв жены, граничащий с ультиматумом, заставил его вспомнить о супружеском ложе. Исполнив свой долг и поцеловав засыпающую Наташу, Брянцев ещё долго ворочался, не в силах уснуть от терзавших его душу сомнений. Только под утро он провалился в тяжёлый сон, полный кошмаров.

* * *

Белая "девятка", тихо урча мотором, въехала во двор и, лавируя среди узких проездов, осторожно прокралась к небольшой площадке, почти полностью заставленной разношерстными машинами. С трудом втиснувшись меж двух "Жигулей", она скрипнула тормозами и застыла в ожидании. Скрытый за тонированными стеклами водитель выключил зажигание. Стало совсем тихо, только со стороны улицы доносилось завывание первых троллейбусов, спешащих доставить рабочий люд в промзоны Автограда, да раздавались частые хлопки подъездных дверей, из которых этот самый люд, ещё не отошедший от воскресного отдыха и потому сильно похожий на зомби, высыпал на свет Божий и с тихими проклятиями тащился к остановкам. Утро новой недели постепенно разгоралось, и вместе с рассветом оживал людской муравейник, заполняя пространство двора шумом и гамом. Вскоре первая волна трудяг схлынула, и вновь стало тихо и умиротворенно, но ненадолго. Во двор въехала машина мусорщиков. От её мощного рыка и грохота опрокидываемых баков проснулись и те, кому не нужно было спешить в такую рань.

Водитель "девятки" взглянул на часы и толкнул в плечо тихонько похрапывающего рядом парня.

––Подъем, Витёк! – скомандовал он со злорадной усмешкой, видя, с каким трудом тот разлепляет глаза и морщится, как от зубной боли. – Хорош дрыхнуть!

––Ой, бля… – заныл Витек. – Какого хрена? Голова раскалывается. Дай поспать хоть чуть–чуть…

––Что, перебрал вчера? – с иронией спросил водитель.

––А что, нельзя? Торчим здесь неделями, никакой личной жизни. Вчера хоть двух тёлок снял, оторвался…

––Оно и видно – лимон давленый.

––Ох, не говори, Михай, – тяжело вздохнул напарник, и салон наполнился зловонием перегара. Водитель поморщился и приоткрыл окно. Витёк кисло усмехнулся и плаксиво продолжил: – Головка бо–бо, во рту кака, а денежки – тю–тю… Эх, сейчас бы баночку пива!

––Хрен тебе моржовый, а не пива. Терпи, скоро клиенты пожалуют.

––Ох, Михай, худо мне… Помру, если не похмелюсь… Я сбегаю в комик?

––Да–а–а, чувствую, сегодня мы наработаем, – недовольно сказал Михай. – Ладно, чёрт с тобой, вали быстрее. Одна нога здесь, другая там…

––Спасибо, кореш, – довольно усмехнулся Витёк, – я мигом… Да, ты уж не говори Подельнику, что я был с бодуна, а то начнет фейсом по тейблу…

––Ладно, замётано. Иди скорее, нам ещё аппаратуру настраивать нужно Чтоб через десять минут был здесь.

––Всё будет тип–топ, – ответил Витёк, подмигнув напарнику и открывая дверь. –Тебе чё надо?

––Возьми упаковочку "Хольстена", сидеть ведь долго придется… Да, и блок "Верблюда".

––Угу, – ответил Витёк и, спотыкаясь, побрёл прочь от машины.