Чтение онлайн

В Баку Г. И. Петоян попал в 1943 году после тяжелого ранения под Ленинградом, но чувствовал себя в этом городе так, словно здесь и родился. На азербайджанской земле он оставил дочь Терезу и одиннадцатилетнюю внучку.

«Знаете, — свидетельствует Тереза, — отец всю жизнь испытывал большие трудности и всегда терпеливо их сносил. Но вот вынести такого предательства и подлости со стороны своих соплеменников в НКАО так и не смог… В Нагорном Карабахе наступит день затишья, однако я никогда не забуду и не прощу протест моего отца».

К чести самого Михаила Горбачева отношу его признание, последовавшее примерно через год после гибели неизвестного ему бакинца Г. И. Петояна: «Я решительно против дробления государства, против перекройки территорий, разрушения вековых связей народов. Теперь, я думаю, мне легче говорить: на собственном опыте, уже омытом кровью наших людей, мы видим, что разделиться не сможем».

Впрочем, это признание экс-президента СССР можно отнести и на счет присущего ему политического лицемерия: ведь перекройка территорий началась с событий в Нагорном Карабахе, и после встречи с инициаторами разрушения «вековых связей народов» в феврале 1988 года столь резких слов протеста М. С. Горбачев не произнес, ограничившись тогда спокойной констатацией факта:

Это его обращение к народам Азербайджана и Армении прозвучало 26 февраля 1988 года, в день сумгаитской провокации. Процесс, как говорится, пошел, подобно не загашенному вовремя пожару на высушенном историей торфянике.

В феврале 1992 года Г. Старовойтова, выступавшая по поводу Карабаха во всех средствах массовой информации мира, появилась, наконец, на экране Азербайджанского телевидения. В двухчасовом интервью она смутилась всего один раз, когда корреспондент задал ей такой вопрос: «Сколько вам платят армяне в долларах ежемесячно?» Полагая не без оснований, что ее расписки сохраняются в пухлом досье, когда-то скромная женщина отпарировала: «На нахальные вопросы не отвечаю», не сославшись даже на весьма распространенный в таких случаях аргумент о коммерческой тайне.

Месяц спустя, отвечая корреспонденту «Комсомольской правды» о характере написанной ею книги об этнических группах (татарской, армянской и эстонской) в современном городе, Г. Старовойтова откровенно призналась, что темой ее исследования накануне карабахского конфликта «явилось отнюдь не огромное значение крепкой дружбы народов СССР».

Эти два красноречивых признания «нашей Тэтчер» (определение «Комсомолки») вызывают необходимость проследить эволюцию ее взглядов, высказанных, как правило, безапелляционно, в последние четыре года и принесших никому дотоле неизвестному «московскому этнопсихологу широкую популярность среди армян» (определение ереванской газеты «Комсомолец»). Более того: эти взгляды и скрытые от широкой публики политические акции вознесли Г. Старовойтову на пост главного советника Б. Ельцина по межнациональным проблемам. А после деморализации Особого полка России, открыто симпатизировавшего армянской стороне и оставившего сотни трупов стариков, женщин и детей на заснеженных склонах Ходжалы, в Москве всерьез забродили слухи о назначении этой «вполне дисциплинированной женщины, всегда выполняющей приказы Президента», на пост министра обороны России. Сама Г. Старовойтова поддерживала эти слухи во многих интервью (ведь в Финляндии, к примеру, военными командует очаровательная женщина — и ничего), признаваясь, что многие большие военные чины советуются с ней по вопросам стратегии. И не без кокетства резюмировала, что «такую ношу не возложат на женские плечи, так как наше общественное сознание не доросло до того, чтобы во главе военного ведомства поставили человека в юбке».

Всё впереди как говаривал писатель Василий Белов, и не исключено, что «наше общественное сознание», окончательно одурманенное Галиной Васильевной, дорастет еще не до таких высот… Ведь получил же портфель зам. министра обороны России А. Кокошин, правая рука академика Георгия Арбатова, члена редколлегии и автора (вкупе со своим сыном — Алексеем и, конечно, Г. Старовойтовой) русскоязычного шовинистического журнала «Pro Armenia». Вот из какой компании А. Кокошин, оказавшийся во главе военного ведомства, хоть и не в юбке! Уверен, что на рабочем столе замминистра обороны России лежит очередной номер «Pro Armenia» с таким призывом на мелованной обложке:

«Ни блокада, ни жесточайший экономический кризис, ни военная агрессия не сломили карабахца. Он стоит на своей земле крепко и гордо, как горы Армении. Он уверен в собственной правоте и будет до конца сражаться за свою Родину!».

Эта «уверенность в собственной правоте» подкреплена ни чем иным, между прочим, как Договором о дружбе и взаимной обороне России и Армении. Обращения Азербайджана о заключении подобного договора с ним до сего дня остались без внимания. Чем не результат растущего «общественного сознания» если не всей России, то хотя бы ее Верховной власти, уже достигнутого советником Г. Старовойтовой, как и снесенный с лица земли неплохо вооруженными формированиями азербайджанский город Ходжалы?! При гробовом молчании российских средств массовой информации Михаила Полторанина и Олега Попцова…

Но — Бог им судья.

Чем еще гордится наша Тэтчер, так это Ереваном, вошедшим в Книгу рекордов Гиннеса по такому показателю, как «доля постоянного населения, одновременно участвовавшего в демонстрациях», и Нагорно-Карабахской автономной областью, поставившей аналогичный «рекорд по длительности забастовок».

Без особого желания возвращаюсь я к многочисленным свидетельствам советника по межнациональным отношениям, разбросанным в нашей и зарубежной прессе, потому что в каждом из них-агрессивное, разрушительное, античеловеческое начало.

Но — по порядку. Любовь к Армении, по словам Старовойтовой, началась с чтения стихов Нарекаци и «Уроков Армении» Андрея Битова. Напомню диалог последнего с его другом-армянином, диалог как раз о любви:

«О, — сказал друг, — если ты раз проявил любовь, тебе придется отвечать за это!

— Как это?

— Тебе придется ее проявить еще раз.

— А если я разлюбил?

— То ты предал.

— Почему же?

— А зачем же ты любил до этого?».

И еще один любопытный диалог автора, теперь уже с братом его друга, узнавшим, что Битов намерен «про нас писать»:

«После этого он стал разговаривать со мной так: увидит — арбузы везут…

— Это армянский арбуза, — говорит.

Увидит ослика…

— Это армянский ишак, — говорит.

— Это армянский очень толстый женщина. А это армянский пиво. Пиво хочешь? Это обыкновенный армянский такси. Поедем, хочешь?

Я сначала улыбался, потом надумал обидеться. Но сдержался. Потом мне было уже проще: я знал, что это будет армянский забор, а это армянский столб, а это обыкновенный армянский милиционер. Как ему не надоело?».

Талантливо, иронично передал русский писатель национальную психологию своих друзей. Другое дело, когда эта психология безо всякой иронии становится государственной стратегией.

Один лишь пример 16 февраля 1991 года к Борису Ельцину со страниц «Голоса Армении» обратился «не всуе» Зорий Балаян, давний приятель героини этой главы. Для чего? Для того, чтобы этот «фатальный консерватор до боли осознал», что судьбу Карабаха еще его уральские предки связали с Российским государством, и почему Президент не возмущается «опусканием (цитирую 3. Балаяна — Ю. П.) факта, что Карабах и Восточная Армения сегодня почему-то (?! — знак 3. Балаяна — Ю. П.) не только оказались за пределами России, но даже не имеют с ней общей границы». Автор обращения к. Президенту Ельцину, ссылаясь на «обоюдовыгодный политический союз между армянским и русским народами», напоминает ему, подобно спутнику Андрея Битова, что «Карс — это древняя армянская крепость, укрепленная русской стратегической мыслью», что «с одной стороны армянской реки Аракс — армянская область Карс, с другой стороны — Армянская автономная республика Нахичеван», что «армянский город Эрзрум — на армянской территории» и на ней же — «армянский железнодорожный узел Карс».