Кровавый омут Карабаха
Шрифт:
Что же из этого перечисления следует? Необходимо, советует то ли Балаян, то ли народный депутат Армении Г. Старовойтова Б. Н. Ельцину, «вернуть» Нахичеван армянам, дабы «реализовать традиционную стратегию, без которой нет ни России, ни Армении».
Отдадим справедливость Г. Старовойтовой: именно она, а не Зорий Балаян, впервые публично поставила проблему Нахичевани — в журнале «Родина» в феврале 1989 года, в разгар своей предвыборной кампании за мандат союзного парламентария. Ссылаясь на последствия практики сталинизма в национальной политике, старший научный сотрудник Центра по изучению межнациональных отношений при Президиуме АН СССР походя, обронила фразу: «Нахичеванская АССР, расположенная в сердце Армении, подчинена Азербайджану, с которым не имеет общей границы». И всё, «Берлага запущен», как говаривал Остап Бендер. «Необходимо, — повторяет через два года 3. Балаян в письме Ельцину, — ликвидировать Нахичеванскую АССР и передать ее армянам».
Началом перестройки в сфере национальных отношений назвала Г. Старовойтова «карабахскую проблему» на упомянутой мною страничке журнала «Родина». Балаян же поучает Ельцина, что Арцах и Геташенский подрайон — «это зеркало, в котором отражается драма всей нашей страны, и прежде всего России». Дальше — больше: «Арцах — это элемент армянской государственности», что и Россия, и народы Средней Азии хорошо знают, что «именно армянская государственность, то есть именно Армянская республика и Карабах закрывают дорогу зловещему туркоазерскому пантюркизму».
Про пантюркизм и фундаментализм («зловещий») мы еще поговорим, а сейчас последуем за логикой сюжета, предложенного Балаяном (и не сомневаюсь, Старовойтовой) Ельцину год с небольшим тому назад. Полагая, что обороноспособность «армянского Карабаха» (это посерьезнее, чем отмеченные иронией Битова «армянский арбуза» или «армянский очень толстый женщина») должна находиться непосредственно под эгидой Генштаба вооруженных сил страны, Балаян потребовал от Ельцина «немедленно вывести ИКАО, Шаумяновский район и Геташенский подрайон из политического, административного, экономического подчинения Азербайджанской Республики, придав армянской автономии Арцах статус союзной территории».
В начале апреля 1992 года я уже без удивления прочитал заявление Г. Старовойтовой от имени карабахцев о том, что они «выступают за свою независимость, допуская протекторат России», а не вовсе за «передачу» Карабаха Армении».
Советница, как видим, более складно излагает политическую стратегию для карабахцев, чем ее друг Зорий Балаян, хотя именно последний состоит в союзе армянских писателей. И с 1984 года, с момента выхода своего «Очага» и знакомства с Г. Старовойтовой, тогда же побывавшей впервые в Нагорном Карабахе в составе советско-американской экспедиции по изучению феномена долгожительства на Кавказе, не скрывающий узконационалистические, сепаратистские устремления, даже не пряча их под звонкой фразой.
Что касается Старовойтовой, то какой «карабахский феномен» она вынесла из экспедиции 1984 года, представить несложно, ибо через четыре года, оказавшись движущей идеологической пружиной конфликта, она ни единого раза не прибегла к аргументам азербайджанской стороны. Разве можно после этого говорить об особом такте, полной объективности или глубоком знании существа и предмета спора?!
Кстати, взгляды азербайджанской интеллигенции никогда, а на первом этапе агрессии — особенно, не замешивались на национализме. Приведу, прежде всего, высказывание московского поэта Ильхама Бадалбейли, относящееся к апрелю 1989 года, когда уже все до единого азербайджанцы были изгнаны из Армении, сотни людей рассказывали, как на них нападали, насильничали, убивали, грабили, поджигали, в лучшем случае под оружием вынуждали покидать свои дома, и в этих акциях непременно участвовали должностные лица армянского руководства. Убийства и выселения совершались не в результате стихийно возникавших беспорядков, — каждая акция тщательно готовилась и исполнялась вооруженными группами боевиков. Сегодняшние дашнаки собирались 10 декабря 1988 года объявить Армению «республикой без турок».
Итак, слово Илхаму Бадалбейли:
«Для азербайджанцев, для их национального самосознания Карабах (а не только его малая часть ИКАО), Шуша — это прежде всего их История, это национальные святыни Джыдыр-дюзю, Иса-булаг, Топхана, исполненные того же смысла, что и поле Куликово для русского народа, это Вагиф и Натаван, великий Узеир и Бюль-Бюль. Вряд ли в свете сказанного плодотворны попытки сведения этой сложнейшей проблемы к упрощенной: мол, моя земля, не отдам!».
Уважаемый Ильхам муаллим! В ответ на Ваши недоуменные сентенции Игорь Мурадян в это же время в республиканской газете «Хорурдайин Айастан» изложил свою концепцию «моей земли»:
«Нагорный Карабах может обеспечить примерно 25–30 процентов потребностей республики (конечно, Армении — Ю. П.) в высококачественных плодах и ягодах, 25 процентов производства в республике молока и мяса, треть производства зерна, значительную часть производства картофеля. Есть возможность превратить Арцах в табаководческую, винодельческую и шелководческую базу республики. Если же брать в целом… без сельскохозяйственных ресурсов Арцаха самостоятельность Армении невозможна… Арцах следует считать незаменимой сырьевой базой для строительной индустрии республики. Ресурсы области могут избавить республику от завоза сырья для производства керамики, стекла, и самое главное — гипса для цементной промышленности». А излюбленная Илхамом Бадалбейли Топхана, «поле Куликово, исподтишка застраивалась корпусами алюминиевого завода под руководством кремлевского наместника Аркадия Вольского.
В том же 1989 году газета «Советский Карабах» поместила снимок медали, изготовленной в Венеции при активном участии самого Комитаса Мамукяна. На лицевой стороне медали изображена карта Армении вместе с НКАО и Нахичеванской автономной республикой (последняя — слегка затушевана — то ли по политическим соображениям, то ли из-за качества венецианской позолоты) и надписи на армянском языке: «Карабах наш» и «Карабах — это наш Арцах». На обратной стороне проштамповано: «О, народ армянский, твое спасение в твоем единстве», «Нас мало, но мы армяне». «Мы были, есть и должно нас быть больше». Медаль, по сообщению газеты, предназначена для награждения представителей культуры, искусства, литературы, а также государственных и военных деятелей в прошлом, настоящем и будущем, проявивших себя в деле воссоздания «Великой Армении», а также воссоединения с «неотделимой» ее частью — Карабахом, Нахичеванью и другими землями Азербайджанской Республики.
Престижная награда, что и говорить, продуманная безо всякой иронии, на трезвую голову. Тем горше от этой затеи — поощрения «представителей» за откровенную агрессию и пропаганду националистических идей.
В традиционно интернациональном Баку на ноябрьских митингах 1988 года ораторов от интеллигенции растерянно спрашивали:
— Почему же наша нация должна быть в каком-то оскорбительном для себя положении в отношении армянского народа? Разве мы посягнули на территорию Армении? Нет, добрососедство должно быть взаимным…
Специалиста по Кавказской Албании Фариду Мамедову покоробили некоторые аргументы организаторов митинга: «Да, такой-то хороший ученый, но у него же мать русская. И такой-то — ничего человек, но у него мать немка или даже бабушка…». Взглянув на исступленные лица собеседников с красными повязками на головах, доктор исторических наук ответила однозначно, как думала:
«Слава той русской женщине и той немке, и вообще женщине любой другой национальности, которые родили нашему народу достойных сыновей! И горе тем азербайджанкам, чьи дети пятнают себя».
И выразила в заключение точку зрения азербайджанской интеллигенции на психологию своего народа:
«Когда идут разговоры о национальной чистоте, и с этой целью «просвечивается» вся родословная человека чуть не до седьмого колена, — ничего, кроме брезгливости и сожаления, это у нормального человека вызвать не может. Нашему народу, насколько я знаю, никогда не были свойственны потуги на национальную исключительность и неповторимость и связанные с ними амбиции».
Г. Старовойтова, знакомая с Арменией по стихам Нарекаци и повести Андрея Битова, сразу поддержала карабахские потуги своих ереванских друзей. Шел февраль 1988 года, Раиса Максимовна Горбачева три месяца назад с благодарной улыбкой уже приняла подношения «от армянского народа советскому народу» в вашингтонском посольстве, а Г. Старовойтова, по ее признанию, лежала в Москве со сломанными рукой и ногой. «Не имея возможности вылететь в Ереван, я написала письмо сочувствия, адресованное С. Капутикян и 3. Балаяну, — рассказывала вскоре, не скрывая восторга, кандидат в народные депутаты от Армении. — Было очевидно, что мы находимся перед лицом исторического события, не просто случайного народного выступления, а выстраданного всем ходом истории народного движения».