Кровавый омут Карабаха
Шрифт:
Избранный 5 августа 1990 года в четвертом раунде голосования председателем парламента Армении Левон Тер-Петросян к концу месяца малой кровью сумел подчинить возглавляемому им АОД все военизированные группировки в республике, в том числе и отряды АНА, составлявшие, по оценками советской прессы, от 30 до 140 тысяч человек и бесчинствовавшие вдоль границ Азербайджана.
Накануне выборов «фактического президента» Армении, 4 августа начальник политотдела Ереванского гарнизона, народный депутат СССР, генерал-майор Михаил Сурков заявил корреспондентам: «Войска готовы выполнить приказ об изъятии оружия».
Приказа из Москвы не последовало.
Упования азербайджанских властей на грозную силу президентского Указа о разоружении оказались наивными, иллюзорными. Превращение армян в единую армию, о чем говорил парой Варданян, завершалось. Армянская пресса постоянно подбрасывала угли в бушующую топку межнациональных распрей, науськивала толпы обывателей на своих ближайщих соседей, обвиняла во всех смертных грехах народ, который, по словам академика И. Орбели, приютил десятки, сотни тысяч армянских беженцев, чтобы сейчас, спустя полтора-два столетия, самому искать кров на стороне.
С приходом к власти Тер-Петросяна сменилась лишь вывеска, а политический курс остался прежним. Не моргнув глазом, новый лидер заявил, что они выполнят Указ о разоружении за три месяца. Согласившись с продлением срока на два месяца, тогдашний министр внутренних дел СССР Вадим Бакатин настойчиво призывал не расценивать это как уступку кому-то. По его словам, следовало продолжать поиски мирных путей решения проблем, а не уповать только на силу. Лицемерие демократа, подавлявшего мирных жителей Баку, наводило на мысль, что следует находить общий язык с бандитскими формированиями. Хотя сами военные, в том числе заместитель Бакатина генерал-полковник Ю. Шаталин, зная реальную силу вооруженных формирований в Армянской ССР, считали, что Указ и так запоздал. Еще полгода назад, то есть в январе 1990 года, можно было навести порядок быстро и решительно. Теперь за каждый ствол придется платить слишком большую цену, — высказывался генерал-полковник Ю. Шаталин. Но и этот путь был отвергнут, конечно, не из-за цены: экипированный, хорошо оснащенный личный состав для этих целей у внутренних войск в Закавказье, по заявлению Шаталина, был.
Эскалация насилия оставалась безнаказанной, даже поощренной.
Депутат Верховного Совета СССР Вели Мамедов в конце двухмесячного срока, 23 октября 1990 года, в перерыве между заседаниями подошел к Михаилу Горбачеву и, передав ему брошюру по истории возникновения границ между закавказскими республиками в 20-е годы, сказал: «Народ Азербайджана ждет безоговорочного разоружения всех военизированных формирований соседаей республики». Горбачев, подобно Тер-Петросяну, не моргнув глазом, ответил депутату: «Соответствующие органы занимаются вопросами, связанными с разоружением», хотя просроченный Указ уже был выброшен в мусорную корзину. А у армянских фидаинов (слово это тюркское, и заимствовано армянами, как и многое другое, у азербайджанцев, начиная от музыкальных напевов и кончая блюдами национальной кухни) скапливались уже танки, бронетранспортеры, минометы, гранатометы, тонны взрывчатки и упомянутые мной огнеметы. Столь смертоносное оружие перекачивалось из армии за баснословные суммы в рублях и в валюте. Да и каждый рядовой фидаин, и наемник получал за службу и убийства генеральские вознаграждения.
Азербайджан по-прежнему глухо роптал на центр за равнодушное отношение к агрессии, хотя двуличные политики Москвы продолжали поощрять и вооружать армянскую национальную армию. Вооруженными отрядами в Карабахе руководил русский полковник, известный многим военным руководителям в Москве по радиоперехватам.
Директор средней школы № 132 города Баку, депутат республиканского парламента А. Тахмасиб, приехав в сентябре 1990 года в Москву, чтобы выяснить, когда же будет положен конец агрессии против азербайджанского народа и беспринципности центральной печати, ее откровенно односторонней позиции, поразилась, по ее словам, вот чему:
«Половина, может, и большая часть постояльцев гостиницы, где остановились мы, были армяне. Своими глазами мы видели, как в учреждениях и организациях, куда мы приходили, одна группа армянских делегатов сменяла другую. Как перевирали они факты, с какой горечью говорили о том, что вынуждены вооружаться, чтобы защищать себя от нас. Они поливают нас грязью, клевещут на нас, стараясь дискредитировать. Почему же нам не стремиться быть услышанными?».
И вот директор бакинской школы вместе с другими депутатами, вооружившись взятыми с собой неоспоримыми историческими документами, материалами о кровавых январских событиях, решили увеличить в столице число сторонников. Каков же, интересно, результат?
Послушаем отчет депутата Тахмасиб:
«Мы встречались с Председателем Верховного Совета СССР Лукьяновым, заместителем Председателя Верховного Совета РСФСР Хасбулатовым, сотрудниками «Литературной газеты». Эти встречи помогли им вникнуть в ход событий, узнать исторические корни вопроса (очень характерная оборонительная позиция порядочных азербайджанцев, рассчитывающих на ответную порядочность собеседников — Ю. П.), убедиться в том, что так называемая проблема Нагорного Карабаха по сути дела является только ширмой для тех, кто, прячась за ней и рассчитывая на покровителей-миллионеров за рубежом, предвкушает, как вонзит зубы в наши земли».
А что же высокопоставлешше московские собеседники? В ответ на прямые вопросы депутатов из Баку, почему в центре, зная об этом, не принимали решительных мер, не желали защищать права азербайджанского народа, они или молчали, или поворачивали беседу в другое русло. И удивляться тут нечему: враждебная сторона.
Только вот «товарищ Лукьянов, — по свидетельству А. Тахмасиб, — дал верный анализ событий, сказал о том, кому прислуживают Балаян, Дадамян, Погосян и им подобные. Вызывает удивление, с каким спокойствием терпит Председатель Верховного Совета их присутствие в парламенте, который решает судьбу страны. Лукьянов дал слово, что постарается поставить в повестку дня ближайшего заседания Президентского совета вопрос о решительном пресечении агрессии армянской национальной армии против нашей республики».
Через год, в августе 1991 года, товарищ Лукьянов оказался в Матросской Тишине, и к этому факту наверняка приложила свои старания Елена Боннэр, которая за два дня до путча, выступая перед деятелями ДемРоссии в Белом доме, призывала к любому насильственному акту, вплоть до уголовного, чтобы сорвать подписание Союзного договора, так как Армении Союз был не по нутру. Зато СНГ она приветствовала первой, как и свою «республику» на азербайджанской земле, временно оккупированной.
А 1 сентября на сессии Верховного Совета Азербайджана депутат Тахмасиб после поездки в Москву заклинала сограждан:
«Не дадим расколоться народу, когда над родиной сгустились черные тучи. Когда льется кровь безвинных людей, у нас одна главная цель — заставить армянских бандитов отвести взор от наших земель, тех, что они захватили, и тех, на которые зарятся! Чтобы они раз и навсегда поняли, что земля наша не без хозяина! Во имя достижения этой цели я призываю вас к единению. Раскол среди нас — на руку врагу. Приложим все усилия, чтобы вывести республику из кризиса, станем на пути врага неприступной, неодолимой крепостью».
Призыв бакинской учительницы сессией партократов услышан не был. Зато Левон Тер-Петросян, вернувшись в октябре 1990 года из США, где он активно координировал «наши усилия с армянской диаспорой», неожиданно заявил, что конфронтация себя исчерпала. Дескать, Армению устроит на первых порах восстановление в Нагорном Карабахе советской власти (при всей ненависти к этой власти в самой Армении — Ю. П.) и обеспечение нормальной жизнедеятельности. Другими словами, президент воюющей республики предлагал лицемерный компромисс: вернуться к исходной ситуации, к тому положению, которое существовало до разгула националистической истерии в регионе. Выходило по его логике, что затеянный армянами и их покровителями кровавый омут Карабаха преследовал одну цель: изгнать азербайджанцев из Армении и Степанакерта, дестабилизировать ситуацию в Баку, создать в 120-километровом приграничье зону выжженой земли, а теперь вернуться к тому, с чего всё начиналось в феврале 1988 года. Армении просто нужна была передышка, чтобы подготовиться к новой эскалации войны весной 1991 года и оккупировать в течение года всю территорию Карабаха, присоединив ее в мае 1992 года, после падения Шуши и Лачина, к Армении.