Чтение онлайн

— Да.

— Не буду спрашивать, что случилось. И так ясно что выбора у тебя нет.

— Хам, попросил меня освободить узников. И раз так хочет демон, то сдаётся мне, что мы делаем нечто ужасное.

— Любопытно… Очень даже. А что он предложил?

— Путь к сыну.

— Угу… Тони, мы с тобой попали в круговорот событий, который однажды разорвёт не только нас и этот мир… Где же будет жить твой сын?

— …

— Может, пусть и дальше гни… Аааааа! Ладно-ладно, спасу я тебя спасу, — схватился он за голову, и обратился не пойми к кому. Но я понял. Мы рабы. Рабы своих возможностей. Силы. За силу всегда нужно платить. Ненавижу силу.

"За всё нужно платить тони." Ой, и он суёт свой нос. Хотя на самом деле он прав. Прав. Кто же назначил цену, и зачем…

— Тони, сейчас мой… Кхм, в общем бог ужаса посмотрит на тебя своими глазами, так что не пугайся.

— Ммм. Ладно.

***

Скандал в темнице узников:

— Ламей, сука ты подзаборная! Знала, что это Антонио! Что это мой брат! Мразь! И хотела забрать его тело, убив сознание! Паскуда! Мммм, сука! Выйду из этой клетки умоюсь в твоей крови.

— А я и не против, сладкий. Умоешься, и станешь очередным солдатом апокалипсиса.

— Уж не стану, тварина. А ты Отчаяние Тоже хорош, молчал и хихикал. Он вам не достанется, уроды.

— Посмотрим, посмотрим…

— Ламей, тварь вонючая, как же я тебя ненавижу.

***

Санта Барбара, мать её! А отчаяние это Джорджио, наверное, да? А Ламей ещё одна знакомая.

"Нет, здесь лишь твой брат, а Нефир из сна, выдумка твоего разума" как же. Ну-ну. Нет, с матушкой безумия история другая.

— Послушай, Тихарь… Тебе следует съесть то что зовётся искрой. Потом решим освобождать нас или нет, — вещал устами Шона Роберто.

— Ну ты и Маштафан. А я столько оплакивал тебя. Нельзя, я умру.

— Всем этим уродам нужна твоя шкура, съешь искру, и они не влезут в тебя. Умрёшь и ладно, станешь частью искры, которую мы отнесём к Отцу, так что не бойся. Это всяко лучше, чем попасть к ним в руки.

— Звучит по-гейски… Но может, лучше к тебе в руки?

— … — была долгая пауза, затем вердикт, — Съешь искру. И не слушай этого урода, противься ему. Не обижайте Листочка, он пугливый и злопамятный. Вроде всё…

— У тебя есть племянник. Родной…

— …

Было ясно, что это сложная тема. И то что Роберто прекратил пребывать в Шоне. Не знаю, что с ним произошло, и почему мы встретились… Возможно это судьба, не та что богиня, а может некая незримая или зримая сила, наподобие Тьмы и Безумия. И какие бы запреты не были. Я обязан освободить Роберто. И получить ответы. В конце концов, он просто обязан, мне помочь, отыскать сына. Мы с Шоном молча сидели, лишь треск костра разгонял эту тишину. А ещё я понял, что надо по хорошему бы вернуть свою вторую сторону. Без неё мне хуже и хуже.

"Думаешь он простит тебя? После того как ты его бросил? Хахахах! Наивный балбес."

Заткнись отчаянный идиот! Ты-то знаешь меня хорошо, да? Вот и молчи паразит. Уже кто попало в голове. Как тут с ума не сойти…

Мы выдвинулись в путь. Молча, и каждый думая о своём. А я всё думал, как мне заговорит с собой… Послушает ли меня в действительности Онит?

— Знаешь, я и подумать не мог что всё так завертится, — прервал мои размышления Шон.

— А как думал?

— Думал, выпущу его, и пойду жить свободно, найду жену, дети… Семейная жизнь, спокойная. А не это вот всё. Даже представить не могу что меня ждёт.

— Пожалуй, соглашусь. Тебе не страшно? — жрец ужаса боится?

— Страшно ли мне? Нет. Скорее пусто. Плевать на всё это. Той жизни больше никогда не будет, сдохну и пусть. Всё равно прожил жизнь ярче многих. Как говорят попаданцы… У меня апатия?

— Это называется пустота… Когда жизнь потеряла свой смысл, не знаешь, что делать. А цели, кажутся глупыми и несбыточными, как и мечты, — где-то вдалеке я слышу безумный смех. А воздух вновь тяжелеет. И он… Стал холоднее. Этот холод обжигает лёгкие.

— Тебя она тоже съедает? — Шон тоже почувствовал этот холод.

— Нет, она съедала моего брата… Бога ужаса… Пхахахахаха кхм. Далеко забрался… А я тут в жрецах хожу, — улыбнулся я этим мыслям. Прекрасно осознавая, что могу в любой момент умереть. Воздух — это аура, холодная, грубая. Беспристрастная.

— Вот уж игры высших существ, — похлопал Шон меня по плечу, и мы прибавили шагу, стараясь не наступать на мёртвые ветви.

— Кстати о высоком, есть предположение что за нами?

— Тебя они не утешат.

— Не томи, — мы уже откровенно бежали.

— Змей, — с этими словами мы остановились, ведь дорогу нам преградило тело чёрной гигантской мать её змеи! Думаете анаконда огромная? Или эти ваши "Титанобоа"? Спешу вас огорчить, эта тварь поистине ужасает, мы смотримся для неё как блохи. Чешуя из-под которой идёт этот мёртвый холод. Позже нам предстала эта тварь во всём своём величии! Мы стоим не в силах и пошевелится, нас сковал этот мёртвый холод… А змей тем временем, склонил свою огромную голову к нам. Его окрас был агрессивным, чёрный с красным, это ужасно гармонирующее сочетание. А рисунки. На теле этого существа словно была вся история этого мира, от его создания, до этого самого момента. И вот он фыркнул на нас. От этого действия и я и Шон кажется покрылись инеем. Нет, дыхание не смердило, но оно несло ментальный характер. И эта тварь нами очень недовольна. Затем она возгласила:

— Умрёт мир сей, если продолжите путь крови и смертей! — это шипение. Сколько чувствуется в одних лишь звуках, мудрость, и трепет, трепет страха. Шон, ты ни в какое сравнение не идёшь! Каким же ничтожным ты себя ощущаешь. Мы были не в силах даже пискнуть, что говорить о речи.

— Откажитесь от затеи этой, ни то постигнет ужас отчаяния и смерти. Смерти длившейся вечность, застрянете в брюхе твари многолетней. В брюхе моем, что содержит в себе множество богов, и смертных вроде вас. Отступитесь, склоните колено. Отступите, опустите головы, отступите, молите о прощении, отступите. И познаете сладость. Не отступите, умрите, и познайте слабость! — рисунки на теле змея изменились. На них были мы с Шоном. Змей съел нас, а в его брюхе нас разрывали на части, и эти ментальные атаки, мы чувствовали эту боль, чувствовали отчаяние. И то как эмоции выветриваются из нас, потом картинки сменились, в брюхе мы уже другие, дикие, вечно голодные. Дерёмся со всеми поедая друг друга как чёртов скот. Мы остались оба. Оба и погибли, оставшись гнить в брюхе, Шон с моей рукой во рту, а я его лодыжкой. Изъеденные искусанные, и дикие. Паршивые животные.

Картинка сменилась, мы преклонили колени, опустили головы, попросили прощения. Змей понёс нас на себе, люди встретили нас великой радостью, тьма отступала. Каждый жил как хотел. Шон нашёл жену, создал семью. А я нашёл сына, договорившись с богами. И жил счастливо, в достатке и благословлении. Обрёл вечную славу, как смертный сумевший уничтожить половину мира. И как смертный что пришёл верхом на Вечном змее. Змее Уроборосе.

Мы с Шоном дрожали, сколько от холода, столько и от страха. Никто из нас не хотел ему подчинится, было ясно что это враньё. Но столкнутся с Уроборосом я и не думал… Это полная… Да твою мать нахрен! Мы в дерьме! А отчаяние этому змею лишь на руку. Мы стоим, ждём участи. Когда же нас проглотят. Хотя я надеюсь застрять в зубах.