Чтение онлайн

Проснувшись утром, Элизабет обнаружила, что все еще спят, хотя время было уже позднее. На каникулах молодежь отсыпалась вволю. Солнце весело светило в окно, радуя девушку. Солнечные блики весело играли на стенах и потолке. За окном радостно щебетали птицы. Легкий ветерок осторожно колыхал занавески. Стараясь никого не разбудить, Элизабет тихо встала с кровати и направилась в ванную комнату. Но дойти до нее она так и не успела.

— Ты куда собралась? — раздался сонный голос Сьюзен.

— Хочу поговорить с мистером Ковгэнсом.

— По поводу чего? — Сьюзен привстала на локте.

— Возникли кое — какие вопросы, — не вдаваясь в подробности, ответила Элизабет.

— Не хочешь поделиться? — Сьюзен села в кровати, устремив заспанный взгляд на подругу. Она сонно потерла кулачком левый глаз, пытаясь окончательно проснуться.

— Меня очень беспокоит все то, что происходит в последнее время. Все это нереально и крайне непонятно, — призналась Элизабет. Она села на кровать подруги и взяла её за руку, ища поддержки.

— Наконец-то я тебя узнаю. Так-то лучше. Я рада, что ты одумалась, — лицо Сьюзен просияло счастьем. Она не смогла скрыть радости и звучно чмокнула подругу в щечку.

— Вообще-то я ничего не хотела бы менять. Меня все устраивает, — настойчиво заявила Элизабет. Огонек упрямства блеснул в глазах.

— Но не просто же так ты хочешь поговорить с профессором. Значит, поняла что-то? Может, просто твоя ветреная головка впустила в себя пару мудрых мыслей?

Элизабет не хотела продолжать разговор, поэтому молча пошла в ванную. Приведя себя в порядок, она все так же молча, не обращая внимания на взгляды сестры и подруги, вышла из комнаты. Лори недовольно зашевелилась у нее в кармане и высунула мордочку. Элизабет не торопясь, решила подняться по Дорожке, а не на ветролифте. Шаг за шагом она приближалась к комнатам мистера Ковгэнса. На душе была невыносимая тяжесть. Этот груз не давал дышать.

Вот и заветная дверь. Она исполинским гигантом охраняла покой Ковгэнса. Пламя факелов нервно заколебалось, заставив холл оживиться в танце теней. Затаив дыхание, девушка постучала в дверь. Ответа не пришлось долго ждать.

— Заходи, — раздался из — за двери голос мистера Ковгэнса.

Элизабет робко приоткрыла дверь и нерешительно шагнула за порог. Мистер Ковгэнс сидел в своем любимом кресле, сложив руки на животе. Его борода была, как шарф, закинута через плечо, а волосы на голове мечтали встретиться с расческой. Худые щиколотки выглядывали из золоченых тапочек без задников с удлиненными и загнутыми вверх носами. Пурпурный халат, застегнутый наспех, о чем свидетельствовала пара не застегнутых пуговиц, тяжелыми фалдами ниспадал почти до пола. Элизабет поняла, что столь ранний визит изменил планы на утро мистера Ковгэнса. Она уже пожалела, что пришла без предупреждения, но последующие слова профессора развеяли её мысли.

— Я ждал тебя, дитя мое, — хриплый голос профессора сухо разрезал тишину комнаты. — Заходи, садись.

Элизабет приблизилась к волшебнику. Кресло учтиво подбежало к ней, приглашая сесть в него. Девушка опустилась на его мягкие подушки. Пристальный взгляд профессора смущал Элизабет настолько, что она была вынуждена опустить глаза.

— Рассказывай, дитя мое, что беспокоит тебя, — голос волшебника зазвучал дружелюбно и ласково. Глаза улыбнулись.

— По-моему, вы и так все знаете, профессор, — потупила взгляд девушка. Ей было неловко обсуждать с наставником столь деликатную тему, как внезапная влюбленность.

Небольшая пауза, как показалась девушке, длилась вечно. Тишина была нарушена профессором. Он негромко откашлялся и задумчиво произнес:

— Думаю, что знаю. Ты не можешь объяснить своего внезапного влечения к Эббэту Дорману. Единственное, что могу сказать тебе, так это то, что парень он, конечно, симпатичный. Мечта любой девушки. Но меня радует то, что ты пришла обсудить со мной происходящее. Это говорит о том, что твой внутренний мир протестует и подталкивает тебя к логическим выводам. Твой разум борется с сердцем. Честно говоря, Эббэт — единственная кандидатура, которая могла привлечь тебя, так как он — необыкновенно симпатичный молодой человек. Его род издавна славится привлекательными отпрысками.

Удивленный взгляд Элизабет взметнулся из-под черных ресниц.

— Совсем недавно вы были другого мнения об Эббэте. Неужели я это слышу от вас? Даже странно, — Элизабет тяжело вздохнула. Видно не легко давалась ей эта исповедь. Собравшись с духом, она продолжила: — Я наломала много дров. Все судят меня, и, я думаю, справедливо. В последнее время, кроме осуждения в свой адрес, я ничего не слышала.

– Девочка моя, ты забываешь, что половина осуждающих просто завидует тебе. Я же считаю, что ты должна отвлечься от мыслей о Джеке. Так тебе будет легче смириться с его уходом. Тебе необходимо забыть его.

Элизабет не поверила своим ушам. Профессор давал понять, что роман с Эббэтом он не порицает, и даже одобряет! А как же Джек? Ведь мистер Ковгэнс очень любил его! Что же скрывается за таинственным исчезновением Джека? Почему мистер Ковгэнс уверен, что Джека необходимо забыть? Значит Джек никогда не вернется?

Вопросы роились в голове девушки и требовали ответа. Она нервно встала с кресла и, опираясь о высокую спинку, спросила:

— Забыть Джека? Но почему? Не кажется ли вам, что в конце всех концов вам пора рассказать мне о причине отсутствия Джека?

— Хорошо. Я расскажу тебе, — по всему было видно, что профессору было не легко говорить. Казалось, что он не мог подобрать нужных слов. Затянувшаяся пауза окончилась внезапно: — Дело в том, что Джек — родной сын Грэкхэма.

Элизабет вскрикнула, вздрогнув всем телом, и непонимающе уставилась на профессора. Она пыталась прочесть на его лице опровержение сказанного, однако мистер Ковгэнс неумолимо продолжал:

— Еще в младенческом возрасте мои союзники выкрали его из Ибворка, и я воспитал его как родного сына. Мы надеялись, что, лишив Грэкхэма наследника, и поставив его сына на путь Добра, заставим правителя Ибворка отречься от Зла и перейти на нашу сторону. Джек был очень добрым и послушным ребенком. Я подарил ему всю свою любовь. Я доверял ему, как самому себе. Я поручал ему важнейшие государственные дела, он был в курсе всех последних разработок ученых. Из-за стремления ввести его получше в дела страны, я позволил ему начать учебу в Тэмероне в этом году, то есть на год позже положенного. И всё лишь потому, что в свои семнадцать лет, когда ему было положено начать занятия в Тэмероне, он был очень занят разработками по изобретению Великого Заклинания Против Зла. На это у него ушло много времени и сил, но он добился своего, чем, признаюсь, очень меня порадовал. Однако это Заклинание имеет один недостаток — при всей своей сокрушительной силе, оно может быть использовано только лишь один раз, после чего теряет свою силу. Его пока никто не применял, так как время еще не настало. Из бесед, которые мы часто вели с Джеком, я понял, что он ненавидит отца и желает лишить его волшебной силы. Но я ошибся. Как только Джек узнал, где Книги, он тут же отправился к отцу. Я надеялся, что он одумается и вернется, но время показало, что яблоко от яблони далеко не падает. Он не придет. Он вернулся к отцу.

Мир поблек в глазах девушки. Реальность перестала существовать, и великое горе тяжело опустилось на хрупкие плечи Элизабет. Она в отчаянии заломила руки. На глаза наворачивались слезы. Но она не хотела давать им волю. Чтобы немного успокоиться, Элизабет встала и прошлась по кабинету профессора, затем подошла к окну и замерла в напряженной позе. Сделав несколько глубоких вдохов, она со слабой надеждой в голосе спросила:

— Может, он просто занят какими-нибудь делами? Может, он вовсе не в Ибворке?

— Шар Судьбы не ошибается. Я видел Джека в нем. Он рядом с отцом.

Эти слова прозвучали, как приговор. У Элизабет кружилась голова, и, казалось, земля уходит из-под ног. Однако ей в голову пришла ужасная мысль:

— Он же знает где Книги! Их надо срочно перепрятать!

— Не беспокойся. При новых порядках он не попадет в Замок, а если ему и удастся проникнуть в Тэмерон, то он не сможет вынести Книги. Я наложил на ворота Тэмерона самое сильное заклятье, которое Джеку не удастся снять.