Кровные братья
Шрифт:
И вот спустя всего несколько дней из главных городских ворот на широкий пыльный тракт выступила большая столичная рать, поднимая многими тысячами ног целые тучи пыли на несколько верст вокруг. Дни стояли сухие и жаркие. Идти было не легко. Пешие вои с завистью смотрели на конные дружины, двигавшиеся не спешным шагом по бокам пешего строя. Всадники расслаблено покачивались в сёдлах, закинув за спины щиты и вставив копья в стремена.
Среди них своими пёстрыми одеждами и необычными доспехами особенно выделялся большой конный отряд полавских наёмников. Позади войска со скрипом двигался небольшой обоз с припасами. Много с собой решено было не брать, чтоб не тормозить движение. А всё необходимое для прокорма рати планировалось добыть уже на месте в селах и деревнях лютичей.
Молча и неотвратимо, как тёмная ночь, накатывалась на Склавинию волна большой княжеской смуты и братоубийственной борьбы. Брат выступил против брата. Одна братская рать пошла походом на другую. Одни склавины готовы были убивать других таких же склавинов, жечь их города и сёла.
Князей ничто не могло остановить, ни разорение и запустение земель, ни страдания простого народа, ни смерть близких. Всё приносилось в жертву. И виной всему – жажда ВЛАСТИ! Никто не хотел уступить, никто не признавал компромиссов. Каждый был уверен в своём праве и хотел править! Во все времена и у всех народов подобные противоречия разрешались всегда одинаково – войной. А на войне – как на войне! Все средства хороши.
* * * * *
Глава 16 Часть 1
ГЛАВА 16.
ЧАСТЬ 1.
Две рати уже третий день стояли друг напротив друга по разным берегам полноводной реки, которую каждый называл на свой манер. Дикие кочевые племена с Южных гор издревле называли её Шатесур, Имперские хронисты именовали её в своих летописях как Сатрань, ну а склавины из Тартарии звали просто – Горбец. Действительно, река в самой своей широкой части изгибалась словно горбом, причудливо образуя в середине потока большую тихую заводь с отмелями и островами.
Только в этом месте, двигаясь от отмели к отмели можно было пересечь реку в брод. В других местах было широко и глубоко, да и течение весьма быстрое.
Большое войско хурузатов и их союзников – галанов, вторгшихся в земли Тартарии разбило лагерь на восточном берегу. Это была последняя крупная естественная преграда на пути к столице княжества. Именно здесь, высоком на западном берегу, преградила им дорогу склавинская рать князя Ратимира. Расчёт был верен, протянувшуюся на сотни вёрст реку, впадавшую в Южное море никак не обойти. Строить целую флотилию из лодок и плотов для переправы большого войска было проблематично. Да и леса в степной округе для такого дела было недостаточно. А самая удобная переправа вброд была только здесь. Чтобы попасть в земли Тартарии захватчикам нужно было непременно форсировать реку.
Хурузатский князь Дедеря предпринял было попытку сходу захватить плацдарм на противоположном берегу для быстрой переправы всего войска, но склавинские ратники эту попытку пресекли, сбросив передовой отряд хурузатов в воду. Дедеря был в ярости и собственноручно выпустил кишки воеводе, командовавшим авангардом. Но, в надвигавшихся сумерках, был всё же вынужден разбить лагерь на восточном берегу.
Весь следующий день так и прошёл в тщетных попытках перейти реку. Всего лишь за ночь склавинские воины умудрились на самом уязвимом месте переправы возвести деревянно-земляной вал и засеку из толстых брёвен. Путь был надёжно перекрыт. Склавины легко отбили все попытки врага форсировать реку. В результате чего, ещё один хурузатский воевода лишился жизни из-за этой неудачи.
Стало ясно, что прорваться на другой берег можно было только лишь ценой огромных усилий и потерь. Да и то – никаких гарантий. Склавины занимали очень выгодное стратегическое положение на высоком берегу. Только, чтобы добраться до их засеки нужно было бежать не один десяток метров в гору. Да ещё на открытой местности и по глубокому песку, становясь лёгкой мишенью для склавинских лучников, спокойно стреляющих из-за прикрытия.
И тогда Дедеря решился бросить вызов Ратимиру. Хурузатский гонец, причаливший на утлой лодочке к западному берегу, подал князю хлыст – как символ вызова на поединок. Согласно старинным традициям, исход сражения мог быть решён смертным поединком предводителей. То войско, чей вождь пал в этом поединке, должно было признать своё поражение и отступить.
– Дозволь, государь, мне сразиться с этим басурманом! – воскликнул огромный воевода Булгак, словно столб возвышавшийся над окружавшими его боярами и воеводами, - Я не подведу!
– Нет, друже, - покачал головой Ритимир, - Дедеря станет биться только со мной. Это старинная традиция: два вождя – и только один победитель! Не хочу прослыть трусом перед лицом врага!
– Глупости всё это! Старые пережитки, – проговорил боярин Друбич, - Нельзя нам так рисковать. Как же мы без тебя останемся, государь?! Не твоё это дело – мечом махать. Ты править должен.
– А ты уже заранее мне поражение предрёк, боярин? – со смехом отвечал князь, - Я ведь воин! Не забыл.
– О тебе лишь пекусь, государь, да о державе нашей, - поклонился седовласый боярин, - Всем известно какой ты удалой воин! Никто в том не сомневается. Да только нашему государству сейчас нужен достойный правитель, а воинов в нём и так хватает. Случись что с тобой – кто править то будет? Никто, акромя тебя не сможет!
– Друбич дело говорит, - поддержал его Вавула, - Государство превыше всего! Дедеря зело как силён и опасен. Не след нам рисковать твоей головой, государь. Другую такую нам не сыскать. Пошли вместо себя Булгака.
– Ладно, довольно слов, - лицо князя стало, как обычно, суровым, - Никогда князь Ратимир от опасности не бежал, а завсегда встречал её лицом к лицу. Что за польза государству, коли им правит трус?!
Бояре и воеводы молча поклонились. Все знали, что дальнейшие споры и уговоры бесполезны. Князь всё решил. Ратимир повернулся к хурузатскому гонцу. Взял хлыст и, переломив его пополам могучими руками, отдал его гонцу:
– Передай своему господину обломки его хлыста. Я принимаю вызов!
* * * * *
Два воина медленно сходились друг с другом на широкой песчаной отмели посередине реки. Предстоял смертный бой. Выжить мог только один. По обеим сторонам отмели причалила на лодках свита, сопровождавшая каждого бойца. Князь Ратимир, одетый в кольчугу и броню со шлемом на голове, держал большой круглый щит и длинный обоюдоострый меч отличной закалки. Его противник выбрал немного выпуклый прямоугольный ролландский щит и огромную булаву с острыми шипами. Его шлем полностью закрывал даже лицо, оставляя лишь прорези для глаз.
Противники не спешили, изучая друг друга. Наконец, Дедеря почти без замаха нанёс страшной силы удар своей булавой, но Ратмимр успел отразить его щитом. Ответный удар мечом лишь рассёк воздух – хурузатский князь ловко отскочил в сторону. Оба опытных воина закружили вокруг друг друга, выискивая слабые места и выжидая удобного момента для атаки. Все удары они умело отражали щитами.
Дедеря был выше ростом и попытался использовать это преимущество. Широко размахивая своей ужасной булавой, он пытался достать противника с дистанции, не давая ему приблизиться к себе. Ратимир был шире в плечах и крепче стоял на ногах. Он кружил, стремясь подойти на расстояние меча.