Чтение онлайн

– Ещё как недооценивают, друг мой, - тут же подхватил Чернобог, - Но они все очень скоро пожалеют об этом. Не сомневайся. Час отмщения близок.

Локи вдруг подскочил вплотную к пленнику и неожиданно с силой схватил его за грудки:

– Сегодня ты в последний раз меня оскорбил, Белун! – воскликнул он, - Теперь ты умолкнешь навеки. А на прощание хочу, в отместку за все издёвки, сказать тебе одну вещь, чтобы ты помучился.

С этими словами Асс схватил Белобога за руки и, притянув его к себе, шепнул несколько слов ему на ухо.

– Что ты делаешь? – удивился Тёмный владыка.

– Заставляю его помучиться, - улыбнулся Асс.

– Ладно, друг мой, а теперь отойди подальше, пришло время Серин, - зловеще произнёс Тёмник, - Последний раз спрашиваю, братец – готов ли ты смерить гордыню и подчиниться мне?

– Ты знаешь мой ответ, брат, - гордо выпрямился Белобог, - Уходи.

– Прогоняешь меня в моём же доме! Прекрасно, - лицо Чернобога исказилось злобой, - Я, разумеется уйду, да только, чтобы ты не скучал в одиночестве подземелья, с тобой останется Серин. Она споёт тебе песню перед сном. Вечным сном!

– Серин, зачем ты это делаешь? Зачем помогаешь этому безумцу? – повернулся к ней Белобог, - С начала мой сын, Аскольд, теперь я – чего ты добиваешься? За что ты нас ненавидишь? Мы ведь не сделали тебе ничего дурного.

– Это верно, Белун, - пропела Птица-дева, - Но ты и не выполнил своего обещания. Ты обещал дать мне человеческое тело. Это всё, о чём я мечтала. И я ждала достаточно долго.

– Поверь, я действительно хотел тебе помочь. И давно бы выполнил это обещание, - вздохнул пленник, - Но наш отец запретил мне. По его плану всё должно было оставаться, как при создании Миров. Такова плата за их равновесие. Любая мелочь могла его разрушить. Это касалось и твоей сестры тоже.

– Легко расплачиваться за счёт страдания других, - желчно воскликнул Чернобог, - Ваши с отцом Миры вам дороже всего. И вы готовы принести в жертву остальных. Да вот только не учли, что некоторым из них надоела роль жертвы. А я им помогу.

– Ты ему веришь? – удивился Белобог, - Не ожидал от тебя, Серин. Где твоя мудрость?

– У меня не осталось выбора, Белун, - грустно произнесла дева, опуская глаза, - Ты видел моё ужасное тело? А куриные лапы? Он – моя последняя надежда не окончить свои дни в этом ужасном облике.

– Он же безумен! Как ты не понимаешь? Он погубит всех. И ты погибнешь вместе со всеми.

– Замолчи! Это не правда! – закричал Чернобог, - Не слушай его, Серин. Я поклялся и клятву свою выполню.

– Да, Белун, я поверила Тёмнику. И даже, если верно то, что ты говоришь – не всё ли равно? Жить вечно с такими ногами или умереть для меня одно и тоже.

– Прости, - тихо проговорил Белобог и отвернулся.

– Достаточно дискуссий, - заявил Чернобог, - Серин, дорогая, можешь начинать. А мы подождём за дверью, пока ты закончишь.

Божественная Птица-дева, взлетев к потолку, расправила свои яркие крылья и запела чарующим голосом, глядя прямо в глаза пленнику. Белобог зажал руками уши и повалился на пол, а Тёмный властелин и Локи поспешили выйти из подземелья и плотно прикрыть дверь.

** * * *

ГЛАВА 12.

Часть 1.

– Ну, други мои, вот мы с вами прочли грамоты обоих братьев моих старших. И оба они просят моей помощи в борьбе за Верховный престол. Какие имеете мысли? Что присоветуете? Говорите, не робейте, - вопрошал князь Ратимир Велимирович, правитель Тартарии - самого дальнего удела огромной державы своего отца, раскинувшегося на берегах Великого Южного моря.

Князь стоял у выхода на небольшую каменную террасу, выходившую прямо на морской залив. Порывистый морской ветер приносил свежий солёный аромат моря, вперемежку с резким запахом гниющей тины, покрывавшей плотным бархатным ковром массивные каменные монолиты, почти вертикально вздымавшиеся над самой водой.

Крутые морские волны неистово бились об эту стену и в бессильной ярости, пенясь и шипя, отступали обратно, образуя на мелководье небольшие водовороты. Гранитные скалы стояли молча и неприступно. Всё небо заволокло серыми перистыми облаками. Слегка штормило и чайки, как безумные, носились в воздухе, оглашая окрестности с своими беспокойными криками.

На вершине этой почти вертикальной природной твердыни возвышалась твердыня рукотворная. Мощные каменные стены Тартарии местами подступали почти вплотную к отвесному обрыву, многократно увеличивавшему их высоту. На таком естественном возвышении вся местность со стены просматривалась, как на ладони, на много вёрст вокруг. Наблюдателю, стоящему на ней, вполне могло показаться, что он стоит не на вершине стены, а на вершине мира.

– Ну что же вы молчите, бояре? – князь вернулся в палату и занял своё место за столом, - Гонцы моих братьев уж два дня ответа дожидаются. Сегодня надобно всё решить. Сказывайте, я слушаю.

В просторной палате, по старой склавинской традиции, вдоль стен были расставлены широкие лавки с мягкими бархатными сиденьями, на которых степенно восседали княжеские советники. По случаю важных известий, здесь присутствовали почти все местные бояре, воеводы и даже верховный волхв Антоний, роллан по национальности, поставленный лично Императорским патриархом управлять местной автономной схинией.

Бояре замялись. Никто не хотел первым подать голос, все предпочитали с начала послушать, что скажут другие. Князь не любил праздной болтовни, и никто не хотел выглядеть в его глазах пустомелей. Пауза затягивалась, князь, по своему обыкновению, терпеливо ждал.

– Да что тут глаголить, светлый княже, - первым решился подать голос волхв Антоний, высокий холёный старец в черной мантии, - Ты наш господин, тебе и решать. Твоё слово – закон.

– Верно, владыка. Но сперва хочу послушать, что другие мыслят. Вот ты, Булгак, что думаешь?

Князь развернулся всем телом к своему любимому воеводе. Ратимир вступил в пору настоящей мужской зрелости и был, что называется, в самом расцвете сил - среднего роста, но крепок и широкоплеч. Он обладал большой физической силой, любил борьбу и кулачный бой, в которых мало кто мог с ним сравниться.

Густые и прямые, светло-русые волосы и такая же борода обрамляли его скуластое, как и у всех велимировичей, лицо с тонкими чертами и прямым носом. Из-под тесно сдвинутых русых бровей блестел острый внимательный взгляд, глубоко посаженых серо-голубых глаз, от которого, казалось ничто не может ускользнуть. Князь мало говорил и редко улыбался. Все это придавало его облику несколько суровый вид. От него веяло силой и уверенностью настоящего правителя, знающего что он делает.