Кровные братья
Шрифт:
Князь радушно принял посланца своего брата. Долго расспрашивал о здоровье и житье-бытье Яррилы, с которым теперь редко виделся. День пролетел быстро. Отроки подали ужин. Во время небольшого застолья Путянич вручил князю грамоту своего господина и попросил прочесть её при нем. Прочтя грамоту брата, Бурислав нахмурился и отодвинув тарелки, кинул пергамент на стол.
– Зря брат мой всё это затеял! – недовольно воскликнул он, - Не ожидал я от него. Яррила всегда был благоразумен и умён. Он не может не понимать, что не время сейчас распри затевать.
– Он считает, что князь Севолод не имеет прав на отцовский престол, - деликатно произнёс Путянич, - Есть доказательства, что он в действительности сын Владислава. А значит – бастард.
– Как это не имеет? – ответил князь, - Это всё слухи, не более. А даже окажись это правдой – то и что с того? Отец же признал его своим сыном? Признал! Это же известно. Значит он теперь наравне со всеми нами. Так что у Севолода есть все такие же права по закону, как и у нас, кровных сыновей. Да, к тому же, он – старший в роду. А Ярриле не следует крамолу зачинать. От того добра никому не будет.
– По закону у него может и есть право, - осторожно вставил старградский боярин, - Да только не по кровному обычаю. Древние обычаи не след попирать.
– Сейчас иные времена, боярин, - уверенно заявил Бурислав, - Надобно всем нам учиться жить по законам государства, а не по стародавним обычаям. Лишь прочными законами государства крепнут. Закон – превыше всего! В западных державах так уже давно установлено.
Боярину стало не по себе. Он искоса поглядывал на ярла Агонара, молча сидевшего весь вечер за столом и внимательно прислушивавшегося к разговору. Путяничу было искренне жаль княжича.
Он хотел бы многое рассказать молодому князю, предостеречь, но не смел нарушить клятву, данную своему господину. Поэтому он весь вечер, как мог, пытался убедить его выступить на стороне Яррилы против Севолода. Или хотя бы просто остаться в стороне, вернуться в свой удел и не поддерживать нового Кагана. Но безрезультатно. Бурислав был неумолим. Под конец, князь даже осерчал:
– Довольно, боярин! – воскликнул он, - Хватит крамолы. Должны мы уважать нового законного Кагана и служить ему как положено. Передай своему господину, что затеял он недоброе дело и в нём я ему не помощник.
– Передам, светлый княже. Слово в слово, - печально, проговорил Путянич. На душе у него стало совсем скверно, от того, что не нашёл нужных слов, не смог убедить молодого князя и тем самым уберечь от беды.
– Но и зла я ему не желаю, - продолжал Буреслав, смягчившись, - Потому брату нашему Севолоду ничего не расскажу о сем разговоре. Все, что было сегодня здесь сказано, здесь же и останется. Но и Яррила должен обещать, что крамольные мысли свои оставит и новому Кагану на верность присягнёт.
– Ну, что же, светлый княже, - поклонился боярин, вставая из-за стола, - На этот случай господин мой, князь Яррила, велел передать, что решение твоё он уважает и неволить не смеет. Поступай, как знаешь, - Путянич с грустью взглянул на молодого княжича, - И пусть сохранит тебя Светлый Дух!
Разговор был окончен и, удручённый боярин, с трудом скрывая свои переживания, простился с молодым князем. А тот был доволен собой, что не поддался на искушения и, проявив твёрдость, остался при своём мнении. Старградское посольство двинулось в обратный путь. Расстались довольно холодно. Бурислав решил переночевать в лагере, а на следующее утро выступить на святоградскую дорогу.
Тихая безлунная ночь мягко окутала небольшой княжеский лагерь. Догорал костёр, у которого клевали носом караульные отроки. Где-то вдалеке ухала сова. Погода стояла тёплая. Всё было спокойно и безмятежно.
Один из отроков, сидевший у костра, встал и сладко потянувшись пошёл по нужде. Но, не пройдя и пары шагов, вдруг дёрнулся и, словно споткнувшись, хрипя упал на землю – из горла его торчала стрела. Второй отрок вскочил, хватаясь за копьё, но тут же вторая стрела со свистом вонзилась ему между лопаток, и он со стоном рухнул прямо на костёр, поднимая снопы искр. В лагере начался переполох. Раздались крики. Отроки ошалело выбегали из своих палаток, не понимая, что происходит, и попадали под стрелы невидимых лучников. Кое-кто беспорядочно хватался за оружие.
Из княжеского шатра появился Георгий с факелом в руке:
– Что случилось? – закричал он.
– На нас напали, Гордея с Власом убили! – кричали отроки, мечась по лагерю.
– Кто напал? Где? – Георгий быстро оглядывался по сторонам, - Давайте все сюда. Защитим князя.
– Ко мне, други! – раздался зычный голос Бурислава. Он стоял на пороге своего шатра в исподней рубахе с мечом в одной руке и щитом в другой, - Не дрейфьте – отобьёмся!
Отроки кинулись на его зов. Ещё один упал, пронзённый стрелой. Оставшиеся сгрудились вокруг Бурислава. Тут обстрел прекратился и из темноты выступили неясные тени. Стройным рядом, мерным шагом, щит к щиту они двинулись к шатру. Взошла луна.
– Сунеи! – воскликнул князь, - Ах, Яррила! А я тебе верил, как кровному брату! Держитесь плотнее, други, не робейте. Георгий – стреляй поверх голов.
Стольник не заставил себя ждать и, схватив лук, пустил стрелу в шеренгу быстро приближающихся сунейских наёмников. Стрела с глухим стуком вонзилась в щит.
– Давай ещё! – командовал князь, - Ничего, подпусти ближе. Я сейчас…….
Договорить князь не успел. Из его груди торчал наконечник сулицы, пробившей тело насквозь. Копьё было брошено крепкой рукой откуда-то сзади, из-за спины. Бурислав вскрикнул и выронив оружие рухнул на землю, обливаясь кровью.
– Княже! О Боги! – закричал Георгий, бросаясь к нему.
– Берегись! Они и сзади тоже! – закричал кто-то, - Нас окружили!
Княжеские отроки пребывали в замешательстве. А наступавшая шеренга сунеев, издав боевой кличь, перешла на бег и они бросились в атаку.
Из-за шатра выскочил сам ярл Агонар, голый по пояс с перекошенным от ярости лицом и с двумя боевыми топорами в руках, а с ним ещё несколько воинов. Началась жестокая рукопашная схватка. Застигнутые врасплох и окружённые княжеские отроки отчаянно пытались защищаться. Зазвенела сталь, раздались дикие вопли умирающих. Кто-то выронил факел и княжеский шатёр вспыхнул, словно гигантский костёр. В свете этого зарева туда-сюда мелькали неясные тени, раздавались крики и звон металла. Всё смешалось.
Но битва была не долгой. Вскоре всё было кончено. Сунейские воины равнодушно добивали тех, кто ещё был жив. Из темноты выступил всадник и медленно приближался к догоравшему лагерю. Это был боярин Путянич. С болью в сердце он смотрел на последствия ночного разгрома. Всё было перевёрнуто вверх дном. Кругом валялись трупы княжеских отроков. Шатер превратился в груду углей.
В центре лагеря лежал Бурислав, рядом было распростёрто изуродованное тело Георгия, его рука ещё продолжала сжимать обломок меча. Он до последнего пытался защитить своего господина. Молодой князь был ещё жив. Путянич спешился и преклонил колено перед умирающим, душа его разрывалась от боли: