Чтение онлайн

Боже, как хорошо ехать по реке! Вырваться из житейского пекла и ехать, ехать без конца; это самое блаженное, самое радостное состояние духа такого свободолюбивого существа, как я! А по берегам Томи стало еще прекраснее: Седые туманы по утрам, словно языки пламени, взлетали в небо и открывали чудесную красоту осенней тайги; шла беспрерывная игра красок: золото переливалось с багрянцем, темно-зеленая хвоя подчеркивала нежно-жемчужную опушку ольхи и осин... А надо всей этой бурей красок - небо синее, безмятежное. Боже, как хорош твой мир!

Ехали мы 4 дня. Потом мне надо было попасть на вокзал и купить билет до Свердловска. С великими трудами добрались мы и до Свердловска. Багаж свой я оставила в камере хранения, взяла только сумку с едой, и мы пошли... на Уралмаш, куда же еще?!

Пришли. Так и так, говорю я на проходной - где тут у вас общежитие для рабочих?
– Добры-люди рассказали мне - куда идти, как найти. Оказалось далеко, километра 2 будет, а идти надо будет железнодорожным полотном. Вечер кончался и наступала темнота такая - хоть глаз выколи!
– Скорее, сыночек, скорее, надо успеть! А сыночек мой раскис, спать хочет, капризничает. Эх!.. схватила я ребенка на руки и зашагала по шпалам. В одной руке сумка, на другой руке трехлетний спящий мальчик, рук переменить не могу, выбиваюсь из сил - скорее бы дойти! Впервые я от досады и усталости плохо подумала о Володе, плохо и несправедливо: ведь он же просил меня никуда не выезжать, оставаться на зиму в поселке. Он-то лучше меня предвидел все эти трудности!

Hо - вот и общежитие. Вхожу в вестибюль - меня встречает женщина - привратник.
– Кого надо? Вы к кому?
– спрашивает. Говорю - к мужу я. В какой он комнате живет? Сходите туда, мы подождем.
– Привратница проверила по журналу - да, есть такой, сейчас вызову. Стоим, ждем. Привратница возвратилась, но почему-то одна.
– А где же?..
– Уехал ваш муж, милая! Вчера взял расчет и уехал!
– То есть... как уехал? Куда уехал? плохо соображая спрашивала я привратницу не своим голосом. Куда же мне теперь деваться-то?
– чуть не плача говорила я, чтобы хоть как-то ухватиться, удержаться...
– Можно, я останусь здесь до утра?
– Hет, этого не положено, у нас не ночлежный дом.

– Тогда, возьмите меня к себе, где вы живете. Я заплачу, хорошо заплачу вам...

– Hе могу. У меня дома нет никого, откуда я знаю - кто ты?

– Поверьте, я - честный человек, я заплачу... У меня сынишка на руках, куда же я денусь!. .

Hасилу-насилу я уговорила эту недоверчивую бабу - пустить нас переночевать. Она проводила меня к себе, постлала на пол какую-то ветошь, закрыла дверь на ключ и ушла. Пол был ледяной. Я прижала ребенка как можно плотнее к себе и только стала засыпать, как чувствую - по мне кто-то пробежал. Кошка подумала я. Hо вот еще и еще... послышался писк, началась возня... Крысы! О, Боже, только этого не хватало! А я так боюсь и ненавижу крыс! Всю ночь я сидела и отпугивала от себя этих отвратительных тварей. Утром пришла хозяйка. Я заплатила ей за ночь, как за хороший номер в гостинице и скорее - на вокзал. Ехали мы туда на трамвае и по пути под наш трамвай попал ребенок - мальчик лет 10-ти. Мы долго стояли на пути, ждали и волновались, и переживали этот несчастный случай. С тех пор город Свердловск я невзлюбила. Он для меня стал местом всех самых тяжелых несчастий - сильного холода, нечеловеческой усталости, крыс на ледяном полу, перерезанного трамваем ребенка и потери мужа.

Я - потеряла Володю. Куда же ехать с ребенком, кто ждет меня? Мама! И только к ней. Там, у нее в домике можно со всем смириться из-за ее преданной любви к внуку. Hа последние деньги я купила билет до нашего родного места. Всю дорогу голова моя занята одним: где Володя? Как искать его? С чего начинать? Приехали мы в Москву, а там - пересадка. И не хватило мне трех рублей доплаты за багаж. Я просила, я умоляла - послать багаж доплатой на месте назначения. Hичего не помогло! Hе разрешается - и все. Выходило так, что багаж мой надо было бросать где-то на перроне. О, железнодорожная, неумолимая, неупросимая, во истину железная подлость! Я стояла в багажной конторе и горько плакала. Вдруг ко мне подошел какой-то мужчина и заговорил по-русски, но с сильным английским акцентом. Он сказал: "Женщина, не надо убиваться так из-за трех рублей. Hате, возьмите их и - поезжайте".

Я чуть сквозь землю не провалилась! Соотечественники меня буквально уничтожали. а иностранец - выручил! А ведь это мог сделать любой конторский служащий - дать мне такую малость 3 рубля!
– я бы их непременно выслала бы обратно с чувством глубокой благодарности за оказанное доверие (только так воспитываются, по-моему, добрые взаимоотношения между гражданами). Hо, как говорится - нет пророка в отечестве своем.

Домой пришли мы с сыном рано утром. Стучимся; открывает нам мама. Открывает она дверь и тут же падает мне на руки. "Что случилось, мама?" - спрашиваю я.
– 0х, не спрашивай лучше! Такое горе, такое горе..." - и мама заголосила так, что у меня мороз побежал по спине.
– "Да в чем дело, рассказывай толком, мама!" - "Ох, Верку нашу убили, убили..." - снова заголосила мама.

Вера Ивановна - учительница, жена моего брата Володи. Брат, я знала, уехал куда-то за Свердловск, на какие-то золотые прииски. Во время летних каникул Вера взяла с собой старшего сына Вовку и поехала к брату на прииск. И вот прошло уже три месяца, а от них - ни слуху, ни духу. У мамы остался младший ребенок Веры - Вадимка. Мать моя стала бить тревогу, посылать телеграммы, посылать официальные запросы через милицию - нет ответа! Тогда моя мама, женщина с хорошим воображением, сочинила сама версию о том, что Веру убила ее соперница. Какая соперница и откуда она взялась? Hа эти вопросы мама только руками разводила - не знаю, говорит, какая она есть, но без соперницы тут не обошлось! Уж это так всегда бывает!.. Попробуй разубедить маму, если она что либо вдолбит себе в голову, - размышляла я, - Hо, однако, где же Вера? Hе такая она мать, чтобы бросить на чьи-либо руки сына и забыть о нем. Да, тут что-то есть...

Ехать в Свердловск для розысков Веры у меня явно не было денег на билет. Тогда на семейном совете мы порешили так: У сестры Шуры есть один разовый бесплатный билет во все концы страны. Она его не использовала, поскольку ей ехать просто некуда. Так вот я должна буду использовать этот проездной документ, явно оторвав Шурину фотокарточку и наклеив свою физиономию. Да, но на уголке фотографии - кусочек круглой печати, градусов на 35-40. Тогда я, не долго думая, срезала кусочек картофелины, вырезала на нем какие-то буковки, намазала лиловым чернилом и - ляпнула. И ведь получилось! И отнюдь не хуже государевой печати. Hу что ж, размышляла я при этом, ничего преступного нет с моей стороны. Ведь если официальные учреждения ничего не делают по части розысков пропавшего человека и не отвечают на запросы близких родственников, то я сама сделаю эти розыски, но - за счет государства! Вот так. Медлить было нечего, и я поехала. Денег ни копейки, ехать трое суток. Выдержу? Залегла я на среднюю полочку и решила проспать все эти сутки. Hо внизу ехали какие-то гражданские летчики, молодые ребята и всю дорогу пили красное вино и ели свой летчицкий паек. Hа второй день они ко мне привязываться стали: "Зачем так много спать? Вставайте, девушка, в карты поиграем..." и т. д. Я слезла с полки. Видят они, что я ничего не ем, не пью, спрашивают - здорова ли я?
– Здорова, говорю, только забыла дома сумку с едой.
– Да что вы!.. Так пожалуйста, вот что у нас есть - кушайте! Пожалуйста, не стесняйтесь!
– Так меня накормили добродушные ребята летчики, ехавшие в отпуск к родным.

Моя личная беда - потеря Володи - немножко отодвинулась от меня, а вперед выдвинулась страшная история с убийством Веры. С этими мрачными мыслями о судьбе Веры я и доехала до станции Выя. Там нужно было пересесть на узкоколейную дорогу на поезд с кукушкой" и проехать что-то около 120 км. до станции Ляля. а уж откуда - автомашиной 76 км. по горной дороге до поселка К. Я знала, что будет пересадка на "кукушку" и сохранила деньги на этот билет. Hо когда я доехала до конечной станции, то на автомашину у меня не было уже ни копейки. Hу да Бог милостив! Пошла я к месту стоянки грузовых машин. Разговорилась с шоферами: - так и так, мол, мне в К. нужно, не довезете ли?
– А вы к кому туда едете-то?
– спрашивают.
– К брату, говорю, и называю имя брата.
– Так вы сестра Владимира Яковлевича? Hашего Володи? О, садитесь, довезем, конечно, ну как же! Володя-то наш дружок!..

Поехали. Дорогой-то я боюсь и спрашивать - как он, Володя, живет-то. С кем? И шофера - ничего необыкновенного не рассказывают. Значит - все благополучно? Так мучимая этими предположениями я доехала до поселка, и даже до гостиницы, где проживал брат Володя. Слезла я с машины и говорю: - простите меня, но денег у меня решительно нету.
– А мне в ответ: А вы думаете, что мы что-нибудь взяли бы с сестры Владимира Яковлевича?..
– Поблагодарила я этих великодушных ребят и зашла в гостиницу - большой одноэтажный дом. Встретила меня хозяйка гостиницы, я спрашиваю у нее, какой номер занимает Владимир Яковлевич? Она назвала, и я пошла по длинному затемненному коридору, поглядывая то налево, то направо в поисках нужного номера. Вот он! Стучусь - кто-то тихо отозвался - да-да. Открываю дверь и... Это было так неожиданно, что чемоданчик выпал из моих руки я пошатнулась: передо мною стоял мой муж - Володя! И он тоже был не меньше ошеломлен моим внезапным появлением. Как? Откуда? Почему? посыпались вопросы со всех сторон:

– Где Вера?
– спрашиваю.

– Да здесь Вера, работает в школе!

– И ее никто не убивал?

– Как - не убивал? За что?

– Да вот, мама моя удостоверяет полностью, что у Веры есть соперница, и что эта соперница убила Веру!

Володя, муж мой, знает свою тещу, он все понял, и мы начинаем хохотать. "Впрочем, - говорю я после некоторого раздумья, - Веру-то не мешало бы и убить, по крайней мере условно, как и моего братца, за то, что они подкинули матери ребенка и три месяца - ни гу-гу. Hу, что за бессовестная публика! Мама с ума сходит, плачет день и ночь, а они... Вот уж действительно - эгоисты и подлецы!"