Чтение онлайн

и не такое…

Что ж на 0-21,значит, всё нормально…

Прошедшая на следующий день медкомиссия оказалась формальностью: все "гомо сапиенсы" – в норме (единственное предписание: Яшу Уджаяни – сбросить явно лишние 5-7 килограмм).

Так проползли ещё шесть дней.

Ставшая почти родной звёздочка, так долго бывшая единственной, не созданной человеком материей, стала почти незаметной. Скоро и её фотоны не коснуться ни «Арамиса», ни 0-21, ни сетчатки глаз астронавтов. Ещё через неделю корабли должны будут войти в зону видимости звёздных скоплений, а после этого начнется гамма-поиск цели полёта, не имеющей пока названия. (Вероятно, звезду назовут Зевсом – по первооткрывателям, а пока по каталогу это 241-8-878-432-6, а для арамисовцев упрощенно – шестёрка.)

Долго ли, коротко ли будет длиться поиск, это уже техническая сторона, но всё происходящее будет вложено в многозначительное «подлетаем».

А пока Вреж набился в помощники к Файру, Зимогляду и Ван Шао, проводящим один из последних экспериментов, входящих в полётную «текучку». Упрощённо: пластину специального сплава за пределами корабля, надо прозондировать комплексами излучений. Всё это для оценки свойств материала в момент изменения его внутримолекулярной строения… Не очень интересно… Но где выбор? Задача Бакунца для большей достоверности продублировать запись диаграмм.

Бегущие оранжевые и очень голубые точки, сопровождающиеся тихим, но в тишине чётким, плавно изменяющимся сигналом создавали ощущение цветомузыки, пусть – далёкой, но очень реальной.

Немного размечтавшись, Вреж прозевал начало опыта и включил запись с опозданием, но большой беды в этом не было – это же дублирование. Передав свою копию Тиму Файру, Бакунц увидел способ разрядиться: подвернулся тюбик золотистой пасты – и золотое солнышко заулыбалось на сидении у приподнявшегося американца, а когда тот сел, Вреж удалился с сознанием сделанного. Не очень-то шумя, он сидел у себя в купе, выжидательно прислушиваясь. Но было тихо. Видимо, «солнце» никого ещё не осветило.

Ну вот, кажется, засуетились. Видимо спешат вывести светило с белого одеяния Тима… А может, тоже что-то задумали? Но с отсутствием он опоздал. Все коллеги – экспери-ментаторы уже затолкались в его купе и, молча, положив его дублирующую диаграмму, уставились на него. Вреж совсем уже невпопад поинтересовался их самочувствием, наверно потому, что внутри что-то немного ёкнуло…

– Не о самочувствии сейчас речь, – начал Зимогляд, при этом, случайно проведя взглядом по «обратной стороне» Файра, но никак не отреагировав. – Ты, как настраивал свой прибор перед записью? Строго по инструкции?

– Ну, уж с этими приборами работать – это прописная истина, – изумился он вслух. – А что случилось-то?

– Не мог ли ты, Рей, сделать шаг за шагом то же, что и первый раз? – это уже Тим продемонстрировал очень заинтересованное выражение лица.

Вреж был уверен: его хотят разыграть, возведя в квадрат его полуневинную шалость. Не правильно улыбнувшись, он последовал их просьбе, выйдя, на всякий случай последним и украдкой отряхиваясь.

Он проделал на уже неработающем приборе примерно всё тоже, тем более,

что многого вспоминать было и не надо. При этом никто его не облил, не измазал, никаких других шалостей из трудных классов также не последовало.

– Посмотри, что получается. – Ван Шао повёл Врежа в экспериментальный отсек и наложил дублирующую диаграмму на светившуюся на дисплее.

Нельзя сказать, что Бакунц был тонким знатоком чужих нюансов, но было ясно, что в конце эксперимента были зафиксированы разные результаты.

Неясность устраняется повторением, и это решили сделать завтра. Правда, при этом Файр, больше других преуспевший в материаловедении, что-то призадумался.

* * *

Рано утром Шеметов с 0-21 связался с Уэддоу. Люди, как известно, разделяющиеся на «жаворонков» и «сов» в данном случае относились друг к другу весьма терпимо: поздно никого не беспокоили и рано тоже. Поэтому раннее появление на экране физиономии в экстравагантной оправе немного удивило.

– С добрым утром, Денис, – опередил Шеметова командир – Или ты ещё не ложился?

– Понимаешь, Майкл, Даниэль мне перед сном про какие-то пятна сказал… В общем, мол, ржавчина на вас…

– На ком? На мне?

– На «Арамисе» вашем.

– Он не только наш, но и ваш…

– Это чуть серьёзнее. Включил я сейчас обзор и действительно на обшивке у вас два пятнышка. Раньше их не было. Взгляните, прогуляйтесь, мало ли что…

Уэддоу довольно оперативно обвёл внешней камерой весь корабль и действительно нашёл какие-то потемнения, напоминающие ржавчину. Технически, такое было маловероятно: обшивка рассчитана на куда более страшные условия, да и жалоб на эту модель ещё не было. Так, ну а что нам скажет анализ в записи? …Да… Техника… Летаем ещё! Как же тут…

Командир отправил на разведку Фернандуша и Ли Даогуня, но когда те были, можно сказать, на пороге, прознавший об этом Файр, стеной загородил выход. После этого о вчерашнем недоразумении с опытом узнали уже все. Но долгожданным маленьким приключениям, всё равно почему-то никто не обрадовался.

К повторяемому эксперименту с металлической пластиной собрались зрители.

Приборы, равнодушно мигая, отработали положенное, и над результатом сгрудились все присутствующие. Диаграммы опять были разными. И более того, они уже не лезли ни в какие ворота: металл тождественно равнялся вакууму… Поколдовали над аппаратурой, но почти безуспешно, получается, что внешние датчики уже выходят из доверия… И что случилось? Контрольный дисплей о поломке смолчал, в памяти его на этот счёт – чисто, хотя сигнал отказа всех внешних приборов он всё же даёт! Быстро всё это связалось с пятном на обшивке. Прощупать изнутри эту «ржавчину»? Астронавты, не очень спеша, но молча и дружно, направились под предполагаемое место нахождения пятна. Получалось, что это место проецировалось в купе Уджаяни. Тот сидел в довольно растерзанном виде и, отдуваясь, пил воду. Капли пота и измученное его лицо как бы подозвали к нему Бакунца первым.

– Что случилось?

– Так… Всё нормально. А чт это вы все? По-моему вы все хотите ко мне втиснуться… День рождения у меня ещё не скоро.

– Что с тобой? – спросил Уэддоу; уж ему-то все отвечали только серьёзно.

– Ну что…– Яш Уджаяни вздохнул. – Было уже у двоих…

– Но они были не такими выжатыми.

– Всё равно вы не знаете – чем помочь…

– Не говори ерунду!

Командир вывел всех из купе, оставив там Врежа. Итак, с конвойного корабля видели два пятна – где второе? … А все ли здесь? Одни мужчины… Не было Дорис Гимус.

К Дорис постучал сам командир. Несколько раз позвал её – тишина. Уэддоу с изменившимся лицом обернулся к остальным, и через два мгновения дверь была снесена.

Дорис лежала под одеялом с закрытыми глазами. Крикнув «Рея – сюда!», командир схватился за её пульс, тут же бросил руку и припал ухом к груди. За Врежем, почему-то, побежали двое. Фернандуш плеснул ей в лицо из графина… Но от испуганной суетливости никто поначалу и не заметил, что Дорис спокойно дышит и даже выглядит просто спящей. «Озарение» пришло вдруг как-то всем сразу. Уэддоу приподнялся и остался сидеть на кровати, поглядывая на остальных со смущённой улыбкой. А улыбка на его лице – явление редчайшее – вот тебе и американец. Вообще он здорово смахивал на немолодого индейца: узкоглазый, с рябоватым лицом, но на самом же деле это было лишь недоразумением природы.