Чтение онлайн

— Да, представьте, не переношу запаха чужого пота!

— Ну-ну, не горячитесь! Все вещи абсолютно новые и как нельзя лучше подойдут по размеру.

— Новые? — фыркнул Рыжов. — Это еще более подозрительно, чем путешествовать налегке.

— Не стоит торопиться с выводами, — примирительно заметил Сосновский. — Мы не зря берем деньги за услуги! Над каждой вещью потрудились умелые руки специалистов, придав им слегка поношенный вид. Все шмотки произведены в разных странах, поэтому с этим чемоданом и сумкой вы спокойно можете добраться до конечного пункта. Кстати, обдумали мое предложение или еще нет?

— Я обязан дать ответ прямо сейчас?

— Отнюдь, но время идет. Вы же должны понимать: мне нужно тщательно спланировать ваш маршрут и подготовить встречу в конечном пункте.

— Хорошо, если я дам ответ сегодня вечером, вас устроит? — немного раздраженно спросил Николай Иванович. Опять на него давят, торопят, заставляют поскорее принять решение, а он этого не выносит с детства!

— Устроит. Пошли обедать, а содержимое чемоданов рассмотрите потом.

Обедали в той же комнате с камином. Опять нигде не было видно прислуги, хотя стол полностью сервирован.

Ухаживали за собой сами, наливая в тарелки из супницы и выбирая сочные куски баранины со сковороды, стоявшей на миниатюрной жаровне. Сергей Сергеевич предложил выпить немного бренди. Рыжов не отказался.

— Что после Афин? — выдержав паузу, спросил он.

— Все зависит от вашего решения, — пожал плечами Сосновский.

— Если я соглашусь на Ирландию, как попаду туда?

— Через Средиземноморье и Северную Африку.

— А если все-таки Канада?

— Тогда через Италию и Латинскую Америку. Повсюду есть проверенные и хорошо отработанные маршруты. Ваше дело решить и дать твердый ответ! У нас не детская игра: «да» и «нет» Не говорите, белое и черное не называйте. Если вас не устраивает Ирландия, предложите другое! Мы свяжемся с нужными людьми. Однако это может занять несколько дней, а то и неделю.

Николай Иванович примял в пепельнице окурок и подумал: что, собственно, он теряет, согласившись на вариант Сосновского? Обживется, осмотрится, научится болтать на английском, а потом отправится куда угодно. Не все же трястись от страха? И он решился:

— Хорошо, пусть будет Ирландия и ваш надежный человек!

К удивлению Рыжова, ожидавшего, что Сосновский испустит вздох облегчения, тот лишь достаточно равнодушно кивнул:

— Разумное решение.

Разговор увял сам собой: да и о чем им было говорить? Ведь они, в сущности, совершенно чужие друг другу люди. Один за хорошие деньги служит поводырем и охранником другому: беглецу, словно во тьме, не разбирающему пути, по которому ему нужно идти. Еще день, ну, может быть, два, и они расстанутся навсегда.

Рыжов хотел подняться к себе, но в этот момент затрещал телефон, Сосновский сделал Николаю Ивановичу знак задержаться. Бросив в микрофон несколько фраз, Сергей Сергеевич сообщил:

— Сейчас приедет «специалист по пластике», ему не терпится примерить протез.

— Так быстро? — удивился Рыжов.

— Каждый отрабатывает свои деньги, — усмехнулся Сосновский. — Давайте подождем здесь, он прибудет с минуты на минуту.

Вскоре во дворе проурчал мотор автомобиля. Сосновский неторопливо допил бренди, и они с Николаем Ивановичем пошли наверх. Рыжов надеялся удовлетворить любопытство и увидеть лицо «хирурга», однако тот встретил их уже в халате и в марлевой маске. «Специалист по пластике» усадил Николая Ивановича в зубоврачебное кресло, извлек из проложенной ватой коробочки вставную челюсть и привычным движением надел ее на зубы Рыжова. Тот почувствовал себя так, словно его взнуздали: рот наполнился слюной, захотелось как можно скорее избавиться от этой проклятой штуки.

— Отлично! — Сосновский восхищенно прищелкнул пальцами. — Сильно будете корректировать? — обратился он к «хирургу».

— Думаю, по мелочам, — заглядывая пациенту в рот, как барышник на ярмарке заглядывает в рот кобыле, ответил «хирург». — Хотите фотографировать?

— Да. Зачем терять время?

Сергей Сергеевич вышел, а «специалист по пластике» наконец развернул Рыжова лицом к зеркалу, и он поразился произошедшей с ним перемене — подбородок стал казаться скошенным, верхняя губа выпятилась, а нижняя чуть отвисла. Вкупе с пегой шевелюрой, карими глазами и смуглой кожей создавалось впечатление, что перед тобой унылый, занудливый и скуповатый человек, давно перешагнувший полувековой рубеж. Николай Иванович готов был побиться об заклад: окажись сейчас рядом жена или дочь — они ни за что не узнали бы его!

Вернулся Сосновский с фотокамерой. Установил свет и сфотографировал Рыжова.

— Мешает эта челюсть, — пожаловался он.

— Ничего, подточим, — сняв протез, к явному облегчению Николая Ивановича, пообещал «специалист по пластике».

— А вы надевайте челюсть, только когда нужно проходить паспортный контроль, — тоном знатока посоветовал Сергей Сергеевич. — Все! Отдыхайте, разбирайте вещи и, кстати, начните носить одежду Манолиса, чтобы, так сказать, быстрее вжиться в образ.

— Попробую, — вздохнул Рыжов, не имевший ни малейшего желания натягивать на себя вещи неизвестного происхождения.

В своей комнате он распаковал чемодан и сумку. Там нашлись два приличных костюма — темный и светлый, несколько рубашек и дорогих шелковых итальянских галстуков, хлопчатобумажные брюки, куртка из тонкой, прекрасно выделанной кожи, белье, носки, несколько пар обуви и разные мелочи, которые обычно берут в дорогу мужчины. Примерив каждую вещь, он убедился: все они сидели как влитые: казалось, Сосновский и его помощники просто кудесники…

Прошло несколько дней. «Хирург» подогнал пластмассовый протез и научил Рыжова самостоятельно снимать и надевать его и контактные линзы. Кроме того, Николай Иванович получил флакончик с жидкостью для снятия краски с волос и бережно спрятал склянку в несессер, справедливо рассудив: не век же ему оставаться седоватым брюнетом с вставной челюстью? Когда-никогда наступит и светлый момент — можно будет вновь стать самим собой и увидеть в зеркале знакомое лицо, а не рожу с кровяными прожилками на белках карих глаз и верблюжьей нижней губой.

Столовались по-прежнему вдвоем с Сергеем Сергеевичем. С ним же Рыжов ходил и на прогулки. Как под конвоем. Это впечатление усиливалось тем, что они ни разу не покинули пределы территории особняка.

В один из пасмурных вечеров, когда они, как обычно, вдвоем ужинали в большой гостиной с камином, Сергей Сергеевич скучно и невыразительно сказал:

— Завтра мы расстаемся.

— Как? — немного растерялся Рыжов. Он давно ждал этого, но одновременно боялся остаться без ставшей уже привычной опеки.

— Не всю же жизнь вам сидеть в Юрмале? Думается, не за этим вы провернули столько дел и бодро отвалили из России?

— Конечно… Но что же дальше?

— Вот вам греческий паспорт на имя Манолиса Панасиса и некоторая сумма на карманные расходы, — Сергей Сергеевич передал через стол плотный конверт. Николай Иванович открыл его и увидел документ со своей фотографией в новом обличье и перетянутую резинкой пачку денег. Там были доллары США и греческие драхмы в банкнотах разного достоинства. О тех деньгах, которые он на всякий случай прихватил из Москвы, Рыжов решил благоразумно умолчать.

— Спасибо, — он опустил конверт в карман пиджака и спросил: — А билет?

— Завтра вас отвезут в аэропорт, — словно не услышав вопроса, продолжал Сосновский. — Через таможенный и пограничный контроль я проведу, а на месте никаких осложнений не предвидится.

— Но я же не знаю ни слова по-гречески!

— Вряд ли вас там станут о чем-либо спрашивать, — отмахнулся Сергей Сергеевич. — В крайнем случае бубните на английском или внаглую говорите по-русски, ссылаясь на то, что вы — недавний эмигрант. Вот вам сувенир на добрую долгую память, — он щелчком отправил к тарелке подопечного изящную плоскую позолоченную зажигалку. Рыжов взял ее, повертел и заметил выгравированный на донышке многозначный номер.