Чтение онлайн

Внезапно накатила слабость, стало душно. Малика оперлась о дверной косяк, несколько раз вдохнула глубоко-глубоко. Лунник молчал, а когда она подняла глаза, то поняла: сказанные слова достигли цели. Граф Рутто выглядел… растерянным. И даже беспомощным. Он хотел ее поддержать, но ведьма попятилась.

– Не смейте меня трогать, понятно? Отведите меня к Браю, я требую…

Лицо лунного лорда вмиг окаменело. Он с наигранным безразличием пожал плечами и процедил:

– Следуйте за мной, госпожа Вейн. Я думаю, что Брай будет непротив поделиться с вами одним из платьев своей нынешней подруги.

Это оказалось в высшей степени унизительным: стоять за резной ширмой в нижней сорочке, в то время как Альвен приносил платья одно краше другого, а Малика не могла толком втиснуться ни в одно из них. И кто бы мог подумать, что подруга Брая Рутто окажется столь хрупкой?

– Я посмотрю, не осталось ли чего из гардероба матушки Брая, – процедил граф, – помнится, она была чуть шире в кости.

– Вы ее знали?

– Видел мельком, но это было очень давно.

Он помедлил, словно ожидая продолжения разговора, но затем вздохнул и быстро вышел. Малика приложила холодные ладони к пылающим щекам. Йоргг! Это не просто невезение, это не иначе как знак свыше. И почему она вечно попадает в неприятные истории?

Хлопнула дверь, ведьма осторожно высунулась из-за своего хлипкого укрытия. Лунный лорд нес что-то темно-фиолетовое, с обилием кружевных оборок.

– Немного старомодно, – пояснил он без тени улыбки, – но, пожалуй, вам подойдет. Примерьте.

– Спасибо. – в руки легла тяжелая шелковая волна.

Малика еще раз выглянула из-за ширмы – Альвен Рутто стоял посреди гардеробной, сцепив руки за спиной, и пристально разглядывал противоположную стену.

– Вы сердитесь на меня, граф?

– Просите, за что я на вас должен сердиться?

Малика выдавила нервный смешок.

– За неподобающее поведение в приличном доме. Не знаю, что это на меня нашло.

– Зато я знаю, что на вас нашло, госпожа Вейн. У лунников бывают разные таланты по части магии. Некоторые, вроде меня, могут читать мысли и делиться ими с другими. А некоторые, вроде Дэйнора, обладают способностью туманить людям мозги. Так что не стоит себя считать виноватой в происшедшем. Дэйнора выставили, и более в этих стенах никто на вас не покусится.

«Очень жаль», – едва не вырвалось у Малики, но она вовремя прикусила язык. По крайней мере, Дэйнор не узнал, что она – агент по делам нечеловеческих сущностей.

– Я заметил, что вы носите кулон Хаора, – вдруг сказал Альвен, – надеюсь, вы его хорошо исследовали, прежде чем надеть?

– Мне показалось, в нем нет ни капли магии, – она ловко шнуровала корсет, – с чего вы решили, что он особенный? Хотя, конечно же, спасибо за подарок. Он в самом деле особенный. Он красивый.

«И напоминает мне об Ирисовых пустошах», – закончила она про себя.

– Может быть, потому, что эта магия не затрагивает вашу специализацию?

– Не думаю, – сказала ведьма, но в душу запали сомнения.

Пожалуй, настало подходящее время задать луннику пару вопросов.

– Когда вы приехали сюда, граф?

Он помолчал, словно размышляя.

– Не помню, госпожа Вейн. Я был… как бы это сказать… немного расстроен и раздосадован тем, как обернулась моя поездка в Пражен.

– Зачем вам было ехать в Пражен?

– По личному делу, которое вас уже не касается, – ядовито отозвался лунник, – а почему вы спрашиваете? Агент Вейн проводит допрос подозреваемого?

– Нет, я…

Она помялась, а затем тяжело сказала:

– Мне показывали клок шерсти лунника, который остался в пальцах одной из жертв. Он совершенно черный, граф.

– Я не единственный черный зверь в Ловенне.

– Да, но вы…

– Я бы не стал убивать людей только потому, что с меня сняли три шкуры в Пражене, – тоном, не терпящим возражений, ответил Альвен, – как видите, я попросту бросил Блюменс на произвол судьбы.

– Бросили тех, кто меньше всего виноват в ваших злоключениях!

– А мне все равно, госпожа Вейн, знаете ли! И я вам не раз говорил, что мне безразлична судьба честных жителей Блюменса и прилегающих земель!

Беседа зашла в тупик. Малика нырнула в верхнее платье и расправляла фиолетовые складки. Затем она пожаловалась нерешительно:

– Мне снятся странные сны, граф.

– Какое совпадение, госпожа Вейн! Мне тоже снятся сны. Правда, я не могу судить о том, насколько они странные.

– Всеблагий наградил вас воистину ядовитым языком, – буркнула ведьма, – мне снилась лунница по имени Исиль. Она со мной говорила во сне. Вы, часом не знаете, кто она?

– Понятия не имею, – немедленно отозвался граф, но Малике показалось, что его голос предательски дрогнул.

– А вам что снится, Альвен? – шепнула Малика, не рассчитывая услышать ответ.

Но лунник прекрасно ее расслышал.

– Мне снится, госпожа Вейн, что мне выбивают зубы. По нашим поверьям это означает близкую смерть. Я вижу, вы наконец оделись? Идемте, Брай наверняка вас заждался.

– А вы? – Малика вышла из-за ширмы и, надо сказать, ей очень не понравился тот взгляд, которым окинул ее лунный лорд.

В золотых глазах полыхала непонятная злость, почти ненависть.

– У меня дела, – тихо сказал он, отворачиваясь, – к тому же, я хорошо помню ваше нежелание меня видеть.

Малика смутилась.

Да, она говорила нечто подобное, но тогда… тогда, похоже, она была просто вне себя от пережитого страха, от волнения, от близости смерти… И позже – как сложно пережить страшную, сосущую пустоту в душе, под сердцем… Но теперь он рядом, живой и невредимый, а она закабалена договором с ведомством Уэлша.

«Ну, дорогая, разве ты не знала, что мужчины никогда не ценят того, что для них делается?» – так сказала бы Элти Брунн, и была бы совершенно права. Малика тяжело вздохнула.

Не ценят, точно не ценят.

– У вас завидная память, – пробормотала она, опуская глаза, – но кое-что можно было бы и забыть.

– Я так не думаю, госпожа Вейн. Воспоминания – это все, что у нас остается.

Брай Рутто оказался полной противоположностью своего родственника. Правда, Малика тут же решила, что характер у всех с возрастом портится, и что Брай к двухсотлетию скорее всего станет таким же несносным как и Альвен.