Кукольный дом
Шрифт:
Хината буквально побагровела от гнева. Ей хотелось, чтобы Сакура оправдывалась и извинялась, а она бы сыпала на неё неопровержимые доказательства её вины.
– Саске МОЙ парень! И ты не имеешь права…
– Раз он ТВОЙ парень, то это он что-то там от тебя имеет и не имеет. А я от тебя никак не завишу и могу делать всё, что хочу. Тем более в своём доме.
– Ах ты!
– Хината поперхнулась какой-то непристойностью, но произнести её так и не решилась.
– Пристаёшь к моему парню без зазрения совести! Если я ещё хоть раз…
Договорить Хинате не дал кофе, медленно стекающий по её волосам.
– Заткнись, птичка, - Сакура возвышалась над девушкой, ставшей теперь похожей на мокрого воробья, - ты мешаешь мне пить кофе.
Ослепительно улыбнувшись, Сакура села обратно на своё место. Хината швырнула ей вслед убийственный взгляд из под мокрой чёлки и быстро ушла, сопровождаемая стайкой причитающих подруг.
– Ох, Сакура, как ты её! Мне эта выскочка Хината никогда не нравилась! – восторженно пролепетала рыжая.
– Пусть знает своё место. Я могу заполучить любого парня, которого захочу.
Сакура с сожалением взглянула на пустую чашку.
Да, у Саске была девушка. Он не любил ошибаться и попадать в неловкие положения, потому выбрал самую правильную и тихую девушку в школе для спокойствия окружающих, и единственную не влюблённую в него для спокойствия себя самого. Раньше Сакуре нравилась Хината, но чем дольше она встречалась с Саске, тем сильнее менялась. Учиха был идеальным парнем: провожал до дома, носил сумку, водил в кафе и кино, делал комплименты и дарил цветы. Сначала Хината непременно заливалась румянцем от таких знаков внимания, но со временем румянец стал появляться всё реже, а потом и вовсе исчез. Девушка стала второй по популярности, и у неё появилось множество подруг, чего раньше никогда не было. Её стали уважать. Ею стали восхищаться, ведь она девушка самого Учиха Саске! Хината уже не была той застенчивой девочкой, что во время уроков смотрела на своего возлюбленного, спящего за последней партой. Она стала заносчивой и горделивой для всех, кроме Саске. Рядом с ним девушка боялась показать свои зубки, ведь именно от него зависело её положение.
Время в школе для Сакуры текло медленно. Окруженная скучными людьми, говорящими скучные вещи, она плавилась от безделья, как клубничный пломбир на палящем солнце. Учителей она не слушала, заданий не выполняла, так как этого ей не позволял статус высокомерной хулиганки. Учиться приходилось дома, так что школа превращалась в пытку бессмыслицей и высокими каблуками. Сакуре бесконечно хотелось сбежать, но она знала, что нельзя. Для поддержания имиджа девушка часто прогуливала занятия, но делала это так, чтобы её не исключили. На этот год лимит по пропускам был исчерпан, так что последние недели необходимо было посещать все уроки до единого.
Но была в школе одна радость, за которую Сакура ненавидела себя, но при всей своей силе воли не могла отказаться от неё.
Чтобы не вылететь из школы, девушке приходилось выполнять дополнительные поручения от учителей. Работа эта была нудной, и скрывать её от своей свиты было тяжело, но это помогало поддерживать с некоторыми преподавателями хоть сколько-нибудь позитивные отношения. Одним из таких поручений традиционно являлась проверка тетрадей на наличие домашних работ и перенос оценок из них в классные журналы. Занятие изматывающее и монотонное, но только до тех пор, пока в руки к Сакуре не попадала тетрадь Саске.
Через эти тетради она и любила его.
В свой первый год в этой школе Сакура ещё была прилежной ученицей и, как староста класса от девочек, на добровольной основе помогала учительнице проверять тетради своего класса. И не было бы никакой безответной любви, если бы однажды она случайно не открыла тетрадь Саске на последней странице. Там было стихотворение. Всего несколько строк, так не подходящие мальчику, едва перешедшему в среднюю школу.
С тех пор Сакура с нетерпением ждала просьбы учителя помочь с тетрадями, но корила себя за это ожидание и намеренно перекладывала тетрадь Саске в самый низ стопки. Последние листы почти всегда были исписаны стихами. Некоторые слова и целые строки были нещадно зачёркнуты и переписаны, что было так несвойственно безукоризненному и безошибочному Учиха. Но случалось и так, что последние листы были пусты или вовсе вырваны. Тогда Сакура едва ли не плакала от обиды. А в тех случаях, когда тетрадь уже точно не вернулась бы к хозяину, девушка позволяла себе вырывать страницы со стихами и прятала их в нижний ящик своего стола.
За несколько лет таких листов накопилось немало. Сакура жестоко истязала себя за эту слабость, но избавиться от своей коллекции не могла. Более того, став старше, она начала фотографировать на телефон те стихи, которые не могла оставить себе. Эти фото смотрелись странно и неестественно среди бесконечных изображений бесконечных приятельниц и их утиных губ.
И сегодня Сакуре повезло. За этот год Саске писал мало, но в этот раз последняя страница не пустовала и, более того, её можно было незаметно вырвать.
Дайте мне свободы!
От тюрьмы и от сумы
Дайте мне свободы!
От предсказанной судьбы
Дайте мне свободы!
От наград и от плетей
Дайте мне свободы!
От богов и от людей
Дайте мне свободы!
Свободы дайте! Я прошу,
Но в этом нету смысла,
Ведь знаю: точно не смогу
Сбежать от рабства мысли.
Свободы дайте! Как смешно
Просить об этом звёзды,
Ведь стать свободным от всего
При жизни невозможно…
Сакура нежно обвела кончиками пальцев запавшие в душу строчки, но, опомнившись, отдёрнула руку и, намеренно-небрежно вырвала страницу и смяла, засунув в карман коротких джинсовых шорт.
***
– Пойдём сегодня ко мне, - выдавил из себя Саске, поймав Сакуру после занятий во вторник.
По лицу парня было видно, что это решение далось ему с трудом.
– Уже готов пустить в свой дом шлюху?
– Сакура удивлённо вздёрнула брови, старательно забивая проклюнувшиеся ростки счастья.
– Не начинай! – раздражённо огрызнулся Учиха. – Я сам не в восторге от этого, но у меня дома большая библиотека, с которой одному мне не справиться.
Как ни старалась Сакура, но она всё равно была счастлива. От того, что Саске зовёт её к себе домой. От того, что ему нужна её помощь. И пусть для этого он и выбрал момент, когда их никто не слышит и не видит.
До дома Учиха шли молча. Сакура прекрасно понимала неловкость своего спутника, так что держалась от него на почтительном расстоянии и старательно делала вид, что идёт куда-то по своим делам.
Примерно через полчаса быстрого шага на холме показался большой трёхэтажный дом. Сакура не знала наверняка, но от чего-то была уверена, что Саске живёт именно здесь. Так и оказалось. Свернув с основной дороги, парень по причудливо извилистой тропинке дошёл до двери и вошёл внутрь, даже не удосужившись подождать свою напарницу, рассматривающую дом. А посмотреть было на что. Здание отличалось от своих соседей не только размером, но и формой: половину третьего этажа занимал более длинный стеклянный скат крыши.