Чтение онлайн

На этот раз я кончил первым, но еще подвигал слабеющим членом, и Наташа успела догнаться, громко взвизгнув. Думаю, дочка вздрогнула испуганно. Мы долго лежали, договаривались встретиться после отпуска и понимали, что этого не будет. Курортные романы в буднях не живут.

Потом пошли в душ, который, как и туалет, был общим на этаж. Я вернулся первым, подошел к столу, чтобы поменять кассету. Когда опять заиграла музыка, я, подчиняясь наитию, подошел к Надиной кровати и сел на край. Подруга притворялась спящей. Я засунул руку под одеяло, потом под ночную рубашку. Трусов не было, а промежность была мокрая, моя рука прилипала.

— Повернись ко мне, — шепотом приказал я.

Она молча повернулась.

Я достал из трусов член, оголил головку.

— Соси.

Она хотела что-то сказать, но промолчала. Придвинувшись ко мне, Надя осторожно дотронулась губами до члена, потом провела по нему кончиком языка. Так понимаю, пробовала впервые. Но, судя по азарту, с каким действовала дальше, давно мечтала. Я быстро завелся и полез на нее.

— Нет, как вы, — попросила она и встала раком.

На затылке у нее глаза были, что ли?!

Эта сразу начала стонать, и все громче и громче, быстро кончила, затихла ненадолго и опять застонала по нарастающей. Пока я выплеснулся, отстрелялась четырежды. Вот тебе и мымра-недотрога! И опять я чувствовал взгляд Наташиной дочки. За сегодняшнюю ночь девочка наберется сексуальных впечатлений на всю оставшуюся жизнь, потому что первые — самые яркие, незабываемые. Добавляя ей визуальный ряд, я голяком пошел в душ.

Когда вернулся, Наташа лежала в кровати, а Нади не было.

— Не дали ей поспать, бедной! — игриво сказала Наташа. — Представляю, что она обо мне насплетничает!

— Ничего не расскажет: сама не лучше, — сообщил я, ложась рядом.

Наташа сразу все поняла и вцепилась ногтями в мою грудь. Вогнала их по самое никуда.

— Я же хотел, как лучше тебе, — попытался я оправдаться.

Наташа ничего не сказала, но высунула ногти из моего тела.

После долгого молчания произнесла:

— Может, так и лучше, — и принялась осторожно, нежно лизать раны на моей груди, из которых кровь хлестала довольно резво.

Утром дочка Наташи старалась не глядеть на меня, мать и Надю, а когда это случалось, жутко краснела. В свою очередь подруги усиленно не замечали друг друга, общались через меня или Надиного сына, который ни во что не врубался. К их счастью поезд уходил рано утром, а в купе, где не будет меня, все станет по-другому.

Проводив их, я еще успел на завтрак, благо вокзал в Феодосии находится рядом с первым корпусом санатория “Восход”. Ковыряясь вилкой в тарелке, я вдруг понял, как сильно влюбился в Наташу. Стало так грустно, что перехотелось есть.

Соседка по столу, женщина приятная во всех отношениях, но явно уступающая Наташе, спросила:

— Уехала?

— Да, — ответил я.

Соседка с вызовом посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

Может, так и лучше — и я улыбнулся в ответ.