Чтение онлайн

Элизабет закусила губу до крови. Пальцы дрожали, слёзы снова капали на экран.

Она хотела написать. Очень хотела. Объяснить, что не планировала этого, что Греб всё перевернул, что она готова выйти и сказать правду, даже если брат убьёт её потом.

Но страх сковал горло.

Она боялась, что любое её сообщение только сделает хуже. Что Роберт не поверит. Что пошлёт её. Что скажет что-то такое, после чего она просто не сможет жить дальше.

Коммуникатор выпал из рук и упал на кровать. Элизабет свернулась калачиком, накрыла голову подушкой и завыла в голос.

Громко, отчаянно, так, чтобы никто не слышал.

Или чтобы услышал хоть кто-то. Она уже не понимала.

8 декабря. 07:15

Утро выдалось… сумбурным. А началось всё с того, что…

Я открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, где я и почему так хорошо. Голова была лёгкой, мысли — ясными, а на душе — удивительное спокойствие.

Потом я осознал, что моя голова лежит на чьих-то коленках.

Я чуть повернулся и встретился взглядом с Оливией. Моя служанка сидела на краю кровати, аккуратно подобрав под себя ноги, и гладила меня по голове. Её пальцы мягко перебирали мои волосы, и от этого прикосновения хотелось просто закрыть глаза и мурлыкать, как кот.

Что происходит? — пронеслось в голове.

— Всё будет хорошо, господин, — тихо произнесла Оливия, продолжая гладить. Её голос звучал ровно, спокойно. — Мы справимся с этим. У них нет доказательств, да и девчонка молчит.

— Ты о чём? — я попытался собраться.

— Об этой Элизабет, — Оливия даже бровью не повела.

Я резко сел, едва не стукнувшись головой о её подбородок. Сон как рукой сняло.

— Что? Оливия, я вообще-то этого не делал. Это слухи.

— Как скажете, господин, — она ничуть не смутилась. — Что мне для Вас сделать?

Я выдохнул, пытаясь успокоиться. Оливия всегда была странной, но преданной. Если она и верит в эти бредни, то виду не подаст.

— Как обычно. Наведи порядок.

— Сделаю.

Оливия поднялась с кровати и направилась к моему шкафу, чтобы достать свежее бельё.

В этот момент завозился Громир. Он приподнялся на своей койке, протёр глаза, увидел Оливию — и расплылся в сонной, блаженной улыбке.

— Богиня… — промямлил он, глядя на неё с таким обожанием, будто она явилась ему во сне.

Оливия даже не повернула головы. Она абсолютно проигнорировала его реплику и начала заправлять мою кровать — ловко, быстро, профессионально.

А Громир замер.

Потому что когда Оливия наклонилась, чтобы расправить простыню, её попка выпятилась назад самым соблазнительным образом. И Громир, забыв дышать, уставился на это зрелище с таким видом, будто перед ним открылся портал в рай.

— Эй, — я щёлкнул пальцами перед его носом. — Громир. Слюни подбери.

Он мотнул головой, но взгляд всё равно то и дело ускользал в сторону Оливии, которая методично и невозмутимо продолжала наводить порядок.

Зигги, проснувшийся от нашей возни, только покачал головой и уткнулся в подушку, пряча усмешку.

А я сидел и думал: день начинается странно. Но хотя бы Оливия на моей стороне. Это уже что-то.

8 декабря. Разговор, который хочется забыть…

Завтрак прошёл просто отвратительно.

Я вошёл в столовую, и гул голосов словно бы притих на секунду. А потом началось. Никто не поздоровался. Никто даже не кивнул в мою сторону. Только взгляды — холодные, колючие, осуждающие. Они провожали меня до самого стола, где я сел один — Громир и Зигги ещё досыпали, а девушек не было видно.

Вместо привычного утреннего гула стояли громкие шёпоты. Я не хотел их слушать, но слова сами врезались в уши.

«…это же он…»

«…изнасиловал…»

«…принц, думает, всё можно…»

«…бедная Элизабет…»

Я сжал вилку так, что она чуть не погнулась. Заставил себя есть. Проглотил яичницу, не чувствуя вкуса. Выпил чай, обжигая горло. Встал и вышел, ни на кого не глядя.

В коридоре было легче. Пусто, тихо. Я почти дошел до аудитории, когда возле входа меня встретила Катя.

— Роберт.

Я поднял глаза. Волкова сохранила свой новый образ — распущенные волосы, чуть расстёгнутая блузка, короткая юбка. Выглядела она… чертовски соблазнительно. Даже сейчас, когда внутри всё кипело, я это отметил.

— Катя, — ответил я лениво, без энтузиазма.

— Пошли со мной, Роберт. — В её голосе звучала вина. Словно она была в чём-то замешана.

— Куда? Что-то случилось?

— По дороге расскажу. — Она выдохнула и взяла меня за руку, потянув за собой.

Мы прошли метров сто, прежде чем она заговорила. Коридоры пустовали — все уже разошлись по парам.

— Мы идём к мадам Вейн, — выдала Катя.

— Оу. — Только и сказал я.

— Учитывая, что на тебя жалобу не подавали, то и не вызвали бы. — Она говорила быстро, словно оправдываясь. — Но… студенты академии подали петицию. Так что тебе предстоит поговорить с мадам Вейн. И… её родители… они тоже там.

Внутри всё скрутилось в тугой, болезненный узел.

Только этого мне не хватало. И как всегда, все будут на стороне девушки. Элизабет… вот же дрянь! Что она там наплела своим родителям? И зачем они приехали?

Мы подошли к знакомой двери. Массивное дерево, латунная табличка: «Мадам Кассандра Вейн, директор Академии Маркатис».

Катя положила руку мне на плечо. Её ладонь была тёплой, и этот жест… он значил больше, чем любые слова.

— Всё будет хорошо, — сказала она тихо. — Я верю, что ты не виноват.

Я посмотрел в её голубые глаза. В них не было осуждения. Только поддержка.

— Спасибо, Кать, — буркнул я, чувствуя, как комок в горле чуть отпускает.

— Тебя подождать? Зайти с тобой?

— Не нужно. Можешь идти на пары.

Она кивнула, сжала моё плечо напоследок и ушла, оставив меня одного перед дверью.

Я поднял руку. Постучал.

— Войдите, — донеслось из-за двери.

Я набрал воздуха в грудь — полные лёгкие, до самого дна. Толкнул дверь и вошёл.

Я вошёл в кабинет и увидел только мадам Вейн. Она сидела за своим массивным столом, подперев щёку рукой, и выглядела… усталой. Даже сквозь идеальную осанку и дорогой костюм читалось, что этот день для неё начался слишком рано и слишком хлопотно.