Чтение онлайн

— Это для меня честь, — улыбнулся он, чуть склонив голову. — Вы как всегда очаровательны и заставляете думать только о Вас.

Клавдия почувствовала, как щёки заливает румянец. Она, ледяная принцесса, перед которой трепетали магистры, — краснела, как простая девчонка.

— Вы мне льстите, — ответила она, стараясь вернуть голосу спокойствие. — Вы снова решились нарушить запрет?

— Я думаю, он уже в прошлом, — мягко сказал Арчибальд.

— Да. Но дома снова начнут шептаться.

— Должно ли мне быть всё равно? — Он сделал шаг ближе и протянул руку. Ладонь была широкой, тёплой, с мозолями от меча — настоящая рука воина, а не изнеженного аристократа. — Согласится ли очарование и благословение дома Дарквудов потанцевать со мной?

Клавдия поставила бокал на край скамьи. Медленно, стараясь не выдать дрожи в пальцах, вложила свою руку в его.

— Я только этого и ждала, — прошептала она, поднимаясь.

Он повёл её в центр зала, и гости расступались перед ними, как море перед носом корабля. Музыка заиграла громче, и они закружились в вальсе — синеволосая леди и кареглазый рыцарь.

Никто не решался подойти. Никто не смел нарушить это совершенство.

В ту ночь империя затаила дыхание. И никто ещё не знал, что эта история закончится совсем не так, как должна была.

Бал отгремел, но в ушах Клавдии всё ещё звучала музыка. Лёгкая, пьянящая, как то вино, что они пили с Арчибальдом в перерывах между танцами. Она вышла на улицу, и ночной воздух обжёг разгорячённую кожу — приятно, свежо. Звёзды горели над императорским дворцом, а вдали, у подъезда, ждали кареты с гербами знатнейших домов.

Клавдия направлялась к экипажу Дарквудов, когда её перехватил Фридрих. Брат вышел из тени колонны, схватил её за локоть и развернул к себе. Лицо его было перекошено от гнева.

— Ты совсем с ума сошла?! — зашипел он, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимания оставшихся гостей. — Если император узнает, что ты танцевала с Гинейлом, нам не сдобровать! Сколько раз отец и я тебе говорили, чтобы ты близко не подходила ни к Бладам, ни к Гинейлам?!

Клавдия выдернула руку. Её глаза, в свете магических фонарей, казались двумя кусками льда.

— Это всё в прошлом! — гаркнула она, не сдерживаясь. — Треугольника Ужаса уже нет! Наши дома давно доказали свою верность короне!

— Верность?! — Фридрих фыркнул так, будто услышал самую глупую шутку. — Скажи это Бладам! Их новой главой стал Каин. А он терпеть не может императора! Все это знают, но молчат! И ты со своим Гинейлом…

— Ты бы с такими словами был потише, — перебила Клавдия, и в её голосе зазвенел металл. — Ты слишком импульсивный, брат. Потому отец и передаёт мне правление над домом, а не тебе.

Фридрих дёрнулся, будто от пощёчины.

— Больно мне надо, — огрызнулся он, но в голосе проскользнула обида. — Мы уже давно не герцоги. Только бароны. Так что мне всё равно, кому там достанется это баронство.

— Да-да. Охотно верю, — язвительно бросила Клавдия и, развернувшись, пошла прочь от кареты.

— Ты куда?! — крикнул Фридрих, делая шаг следом. — Мы собираемся домой!

— Не хочу.

— Бал закончился, Клавдия! — в его голосе уже слышалась отчаянная нотка старшего брата, который понимает, что ничего не может сделать.

Клавдия остановилась, обернулась через плечо. Лунный свет посеребрил её синие волосы, и в этот миг она была похожа на истинное воплощение зимы — прекрасное и холодное.

— Так как же хорошо, что сэр Арчибальд Гинейл пригласил меня в своё поместье, — произнесла она с расстановкой, смакуя каждое слово.

— Клавдия! — Фридрих рванул за ней, но она уже шла в сторону другой кареты — тёмно-синей, с гербом Гинейлов. — Что подумают люди?!

— Что Дарквуды и Гинейлы снова дружат! — огрызнулась она, не оборачиваясь. — Как это было столетиями!

И шагнула внутрь экипажа. Лакей захлопнул дверцу. Кучер щёлкнул вожжами, и карета покатила прочь, оставив Фридриха одного посреди пустынной площади.

Он стоял, сжимая кулаки, и смотрел вслед удаляющемуся экипажу. Ночь обступала его тишиной и холодом. Где-то вдалеке засмеялась компания запоздалых гостей. Фридрих выдохнул и пнул ни в чём не повинный фонарный столб.

— Дура, — прошептал он. — Влюблённая дура.

Но в голосе его уже не было злости. Только усталость и странное, горькое предчувствие, что эта ночь изменит всё.

14 декабря. Вечер

Я поднялся на женский этаж, стараясь не думать о том, что за моей спиной шепчутся студентки. К двенадцатой комнате я уже привык к косым взглядам, но всё равно внутри всё сжималось. Постучался.

— Войдите, — раздался знакомый голос.

Я толкнул дверь и замер на пороге.

Комната Кати Волковой была… уютной. Совсем не такой, как я представлял. Никакой стерильной чистоты, никаких выстроенных в шеренги книг. Тёплый свет от магического светильника, на подоконнике — пара горшков с живыми цветами, на стене — несколько репродукций старых мастеров. Пахло травами и чем-то сладковатым — то ли чаем, то ли выпечкой. Чисто, аккуратно, но по-домашнему.

Сама Катя стояла у стола в тёплом спортивном костюме — мягкие штаны и свободная толстовка с забавным принтом. Волосы распущены, без грамма косметики на лице. Она выглядела… другой. Не той ледяной статуей, к которой я привык. Живой.

— Роберт, ты пришёл, — сказала она, и в её голосе послышалось что-то похожее на радость.

— Да, — я улыбнулся, стараясь скрыть неловкость. — Извини, что побеспокоил в такое время.

— Всё хорошо. — Катя махнула рукой. — Идём. Я подготовила всё.

Я прошёл к столу, заваленному конспектами, учебниками и разлинованными листами с формулами. Катя указала на стул, и я послушно сел. Она положила передо мной стопку аккуратно напечатанных листов.

— Всего пятьдесят три вопроса, — сказала она. — Ознакомься. Я пока чай сделаю.

— Ага. Всего-то… — буркнул я, глядя на эту стопку с ужасом.

Катя скрылась на маленькой кухоньке, отгороженной ширмой. Звякнула посуда, зашумел чайник. А я уставился на первый вопрос.

Какая формула Элиштайна является ошибочной при построении магического абсурталата? Объясните: почему? Приведите примеры, когда она будет работать с вероятностью в сто процентов. Объясните: почему она используется до сих пор и не заменяется на более практичные формулы?