Чтение онлайн

Клавдия уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах — смесь дорогого одеколона, кожи от перевязи меча и чего-то такого, что было только его. Арчибальд. Её Арчи.

— Я боюсь, — прошептала она, и в этом шёпоте было столько откровенности, сколько она не позволяла себе ни с кем другим.

— Знаю, — он поцеловал её в висок, зарываясь носом в синие волосы. — Я тоже боюсь. Но мы справимся. Слышишь? Мы справимся вместе.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. В них не было ни капли сомнения — только решимость и та самая безграничная любовь, ради которой стоило идти против империи.

Арчибальд осторожно, едва касаясь, прикоснулся губами к её лбу. Поцелуй длился всего мгновение, но в это мгновение вместилось всё: обещание, клятва, надежда.

— Я люблю тебя, Клавдия Дарквуд, — прошептал он, не отрываясь от её кожи. — И нашего ребёнка я буду любить так же сильно. Что бы ни случилось.

— Я знаю, — выдохнула она. — Я всегда знала.

Так они и сидели в сгущающихся сумерках — он на коленях перед её креслом, она — прижавшись к нему, и их руки бережно смыкались на животе, где спал тот, кому ещё только предстояло узнать, какой ценой досталось его родителям право быть вместе.

15 декабря. Еще не все, но мы готовые

Спортивный зал академии преобразился до неузнаваемости. Обычно здесь пахло потом, магической копотью и резиной от защитных ковриков. Сегодня же воздух был пропитан ароматами дешёвого вина, пива, каких-то закусок и, кажется, даже дымом от травяных смесей, которые кто-то курил в углу.

Магические светильники притушили, вместо них по периметру зала развесили гирлянды с тёплым, мерцающим светом. Стулья и скамейки сдвинули к стенам, а в центре организовали импровизированный танцпол. Кто-то притащил звукоусиливающие кристаллы, и теперь из них долбила такая музыка, что стены вибрировали.

Все первокурсники бухали. Серьёзно, внаглую, не стесняясь. Кто-то уже танцевал, кто-то сидел на скамейках, обнявшись с бутылками, кто-то пытался флиртовать. И всем было плевать, что завтра их ждёт практический экзамен — самый сложный, после которого отчисляют без права пересдачи.

А всё почему? Потому что сдали теорию. Все. С первого раза. Такого в истории академии не случалось, кажется, никогда.

— Ты представляешь? — орал кто-то рядом. — Этот препод, который обычно валит половину потока, сегодня каждому пятёрки ставил!

— Это всё из-за Роба! — вторил ему другой голос. — Он такую лекцию прочитал, что старик аж прослезился! Говорят, теперь его ответ будут на старших курсах разбирать!

Я стоял у стены, привалившись спиной к прохладному камню. Рядом, с двух сторон, прижимались Мария и Лана. Мария держала меня за руку, Лана положила голову мне на плечо. Обе смотрели на происходящее с лёгкой, снисходительной улыбкой — мол, смотрите, нашего мужика оценили.

А напротив, через небольшое пространство, стояла Катя Волкова.

Она была здесь. Пришла. И, к большому удивлению всех, кто её знал, — пила. Не просто держала бокал для вида, а реально пила, периодически делая глотки. Её щёки порозовели, взгляд стал мягче, и даже форма — та самая, новая, соблазнительная — выглядела сейчас не вызывающе, а как-то… уютно, что ли.

Мы с Катей сдали лучше всех. Высший балл. Преподаватель, когда объявлял результаты, посмотрел на нас двоих и сказал: «Гордость академии». Я тогда чуть не поперхнулся, а Катя… Катя улыбнулась. Мне.

— Смотри, — шепнула Лана, кивая в сторону танцпола. — Твои друзья отжигают.

Зигги и Таня действительно отжигали. Зигги, обычно такой скованный и серьёзный, сейчас выделывал такие па, что даже я залюбовался. Таня хохотала, пытаясь повторять за ним, и то и дело наступала ему на ноги. Но им было плевать — они смотрели друг на друга так, будто вокруг никого не существовало.

А потом на сцену — обычный деревянный подиум, который использовали для показательных выступлений — вскарабкался Громир. В руках у него была огромная кружка, до краёв наполненная тёмным пивом. Он пошатнулся, едва не рухнув, но удержался и гордо выпрямился во весь свой могучий рост.

— Эй, народ! — заорал он, перекрывая музыку. — Заткнитесь все на минуту!

Музыка стихла. Кто-то зашикал, но большинство обернулось к сцене с любопытством.

Громир поднял кружку над головой.

— Я хочу сказать тост! — провозгласил он. — Вы все знаете, что сегодня случилось! Мы сдали теорию! Все! С первого раза! А знаете почему?

Он ткнул пальцем в мою сторону.

— Потому что Арканакс и Волкова — наши спасители! Лучшие ученики академии Маркатис! Живые легенды! Если бы не они, нас бы всех размазали по этим билетам!

Кто-то в толпе засмеялся, но смех был добрым, поддерживающим.

— Так выпьем же за них! — заорал Громир. — За Роберта и Катю! Пусть они всегда будут такими умными и пусть делятся этим с нами, тупыми! Ура!

— Ура! — заорал зал.

Я почувствовал, как краска заливает лицо. Лана толкнула меня в бок.

— Иди, ответь что-нибудь.

— Да ну…

— Роберт! — заорал Громир со сцены. — Иди сюда, братан! Волкова, ты тоже! Давай к нам!

Я посмотрел на Катю. Она смотрела на меня. Потом пожала плечами, улыбнулась и пошла к сцене. Я — за ней.

Мы встретились у подножия. Я подал ей руку, помогая забраться на подиум. Наши пальцы соприкоснулись, и на секунду дольше, чем нужно, задержались. Она не отдёрнула. Я не отпустил.

Громир вручил нам по кружке.

— Давай, скажи что-нибудь, — прошептал он мне.

Я поднял кружку.

— Эй! — крикнул я, и зал притих. — Я не знаю, что сказать… Наверное, просто спасибо, что вы есть. И… — я повернулся к Кате, — спасибо тебе. Без тебя бы не справился.

Катя улыбнулась. Широко, открыто, совсем не так, как улыбалась обычно.

— Да ладно, — сказала она. — Ты сам молодец. Я просто помогла немного.

— Чокаемся! — рявкнул Громир, и мы стукнулись кружками.

Пена брызнула во все стороны, и мы пили — я, Катя, Громир, а потом и весь зал подхватил, и музыка грянула снова, и началось такое веселье, что я даже забыл о завтрашнем экзамене.

В стороне, у самого входа в зал, стояли двое. Они не танцевали, не пили, не смеялись. Просто стояли, отделённые от всеобщего веселья невидимой стеной.

Греб сжимал в руке стакан с чем-то крепким, но не пил. Его взгляд был прикован к сцене, где Роберт и Волкова чокались под восторженные крики толпы.