Чтение онлайн

— Ну, — начал Зигги в очередной раз, поправляя очки, которые, как всегда, норовили съехать на нос, — я завтра к Тане еду. Познакомлюсь с её семьёй. Представляете? Родители, братья, сёстры, бабушки, дедушки, тёти, дяди, кошки, собаки, хомяки — всё как полагается. И все будут на меня смотреть. И оценивать. И задавать вопросы.

— А если не понравишься? — спросил Громир, с хрустом откусывая печенье. Крошки полетели во все стороны, но мы уже привыкли.

— Тогда буду убегать, — с абсолютно серьёзным лицом ответил Зигги, и мы заржали так, что, кажется, стены задрожали, а с полки упала книга.

— А если они тебя поймают? — не унимался Громир, утирая выступившие слёзы. — У них там, наверное, свои методы поимки зятьёв.

— Буду отбиваться алхимией, — Зигги похлопал по своему рюкзаку, и оттуда что-то угрожающе зашипело. — У меня с собой несколько взрывоопасных смесей. Если что — рвану так, что все разбегутся.

— Главное, не взорви невесту, — хмыкнул я, подливая себе чай.

— Невесту не трону, — Зигги прижал руку к сердцу с пафосом, достойным столичного актёра. — Она святое. А вот её братцев, если они слишком рьяно будут допрашивать о моих намерениях, можно и припугнуть.

— А ты, Громир? Не передумал? — спросил я, поворачиваясь к другу.

Громир вздохнул, откинулся на спинку стула и уставился в потолок. На его лице было написано такое блаженство, такое умиротворение, что даже спрашивать не стоило — и так всё понятно.

— Остаюсь здесь, — сказал он мечтательно, и голос его звучал так, будто он говорил о прекраснейшей из женщин. — С Оливией. Будем гулять по ночной академии, пить чай, смотреть на снег… Ну, ты понял.

— Смотрите, чтобы вас не спалили, — предупредил Зигги, поправляя очки. — Дежурные ходят, ищейки у них чуткие. А если поймают — неприятностей не оберёшься.

— Не спалят, — уверенно ответил Громир. — Я всё продумал. У меня план.

— План? — удивился я, приподнимая бровь. — У тебя есть план? С каких это пор?

— А что такого? — обиделся он. — Я тоже могу планировать. Я даже схему нарисовал.

Он полез в карман своих необъятных штанов и вытащил смятый, измятый листок, на котором корявым, но старательным почерком было нарисовано что-то, отдалённо напоминающее карту академии. Красными крестиками, синими кружочками и зелёными треугольниками были помечены какие-то точки, стрелочками указаны направления, а в углу даже имелась легенда, которую, впрочем, мог расшифровать только сам Громир.

— Это что? — спросил Зигги, вглядываясь в художество и чуть не уткнулся носом в листок.

— Маршруты патрулей, — гордо ответил Громир, расправляя листок на столе. — Красным — где ходят самые строгие. Синим — где можно спрятаться, если что. Зелёным — безопасные зоны. Я три недели следил. Три недели, мужики! Записывал, зарисовывал, изучал.

Мы с Зигги переглянулись и расхохотались. Громир, который обычно думает только о мясе и арбалетах, который три недели следил за дежурными, выслеживал маршруты, рисовал карты — и всё ради того, чтобы целоваться со служанкой в укромных уголках академии. Это было нечто. Это было прекрасно.

— Громир, — выдавил я сквозь смех, вытирая слёзы, — ты гений. Просто гений.

— Я знаю, — скромно ответил он, но в его глазах светилась гордость. — Теперь вы не будете говорить, что я ничего не умею.

— Не будем, — заверил его Зигги. — Ты теперь главный стратег.

Отсмеявшись, мы замолчали. В комнате было тихо и уютно — только чайник на столе тихо попыхивал паром, да за окном всё так же падал снег. Крупные, пушистые хлопья медленно опускались на землю, укрывая академию белым, искрящимся одеялом. Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса — редкие студенты ещё бродили по коридорам, но академия уже засыпала, готовясь к каникулам.

— Ну, а ты, Роб? — спросил Зигги, нарушая тишину. — Готов к встрече с родственниками Ланы?

Я вздохнул. Этот вопрос я задавал себе уже раз сто за последние дни, и ответа так и не нашёл.

— Не знаю, — честно ответил я. — Если честно, я даже не представляю, что меня ждёт. Лана говорит, там всё нормально, но в её понимании «нормально» — это когда вампиры не пьют кровь на завтрак. Мария предупреждает, чтобы был осторожен, но не объясняет, с чем именно. А Катя вообще наговорила про летучих мышей, гробы и тёмные ритуалы.

— А это правда? — Громир подался вперёд, и в его глазах загорелся неподдельный интерес. — Они правда пьют кровь? И спят в гробах? И превращаются в летучих мышей?

— Понятия не имею, — развёл я руками, хотя прекрасно я всё понимал. — Скоро узнаю на собственной шкуре. Если перестану писать — значит, всё-таки пьют.

— Если что — стрельну из арбалета, — пообещал Громир, и в его голосе не было ни капли шутки. — Я далеко, но если надо — примчусь. Арбалет у меня скорострельный, зарядов много, я научусь на лету стрелять.

— Спасибо, брат, — улыбнулся я, тронутый его серьёзностью.

— И я могу приехать, — добавил Зигги, поправляя очки. — У меня есть взрывоопасные смеси. И ещё несколько штук, которые я не показывал даже Тане. Если что — рванёт так, что вампиры разлетятся.

— Вы мои герои, — рассмеялся я. — Ладно, будем надеяться, что обойдётся без стрельбы и взрывов. Я постараюсь вести себя хорошо и не провоцировать кровожадных родственников. Не хочу чтобы у меня отсосали.

— Это вряд ли, — хмыкнул Зигги. — Ты у нас мастер провокаций. Да и сосать Лана никому не даст. Так что давайте выпьем, сука, чаю. Зато, чтобы сосали то, что нужно. А следующий семестр был успешным. Чтобы Громир вновь не впал в кому. А я…а я молодец. И это — хорошо!

Мы чокнулись кружками и допили чай. Громир допил свой — с добавкой — и довольно крякнул.

— Ну что, мужики, — сказал я, вставая и чувствуя, как в груди зашевелилась та самая грусть, которая всегда приходит перед расставанием. — Давайте прощаться. А то завтра утром я уеду рано, даже не увидимся. А вы, небось, будете дрыхнуть до обеда. Да, Зигги, ты, очкастый, тоже любишь дать храпака и проебать все сроки.

— Таня без яиц меня оставит, если просплю, — выдохнул Зигги, поправляя очки, которые тут же съехали обратно на нос. — Но! В такую рань, как ты?! Я, благо, ещё не стал частью коллекции чьих-то туфелек и могу позволить себе роскошь поспать до нормального часа.

Громир поднялся и обнял меня так, что затрещали кости. Я чуть не задохнулся в его медвежьих объятиях — рёбра жалобно скрипнули, лёгкие сжались до размеров горошины, — но было приятно. По-настоящему, по-дружески, до хруста.

— Держись там, брат, — прогудел он мне прямо в ухо, отчего заложило барабанные перепонки. — Пиши, если что. Если эти кровососы тебя обидят — я им устрою тёмную. У меня арбалет заряжен, болтов — сорок штук, я каждому по два выделю.

— Обязательно, — прохрипел я, пытаясь высвободиться из этого стального капкана. — Только дай подышать сначала.