Чтение онлайн

Мы с графом обходили баррикады, он показывал мне самые проблемные места, делился планами по восстановлению. И всё это время у меня не отпускало стойкое ощущение, что за мной следят. Не так, как смотрят горожане — открыто и с обожанием. А иначе — пристально, неотступно.

Я не выдержал и оглянулся. На почтительном расстоянии, притворяясь, что просто рассматривает витрину разрушенной лавки, стояла Оля. Завидев мой взгляд, она смущённо опустила глаза и сделала вид, что ей невероятно интересен узор на потрескавшейся каменной кладке.

Я повернулся назад, мы прошли с графом ещё квартал. Через некоторое время я снова украдкой бросил взгляд через плечо. Она была там, чуть дальше, будто невидимой нитью привязанная к нашему маршруту. Когда мы останавливались, останавливалась и она. Когда мы шли, она двигалась за нами, как изящная, но неуклюжая тень.

Граф, казалось, ничего не замечал, увлечённо рассказывая о системе городского водоснабжения. А я уже не мог сосредоточиться. Вся эта прогулка под аккомпанемент народной любви и под неусыпным надзором юной аристократки, которая явно решила, что я — её новая самая интересная игрушка, начинала меня изрядно утомлять. Слава, как оказалось, была не только приятной, но и чертовски назойливой. И, что хуже всего, у неё были большие серые глаза, которые напоминали о Жанне и привычка сексуально хлопать ресницами.

— Вернетесь в свое поместье? — спросил граф, когда мы, завершив прогулку, возвращались к его резиденции.

— Да. Но не уверен, что задержусь там долго, — сказал я, чувствуя, как наваливается усталость от всего этого внезапного геройства и политики. — Учеба…

— Понимаю. Но на Вашем месте я бы взял академический отпуск, — посоветовал граф, смотря на меня с отеческим беспокойством.

— Все хорошо, — отмахнулся я, стараясь придать голосу уверенности. — Я чувствую себя прекрасно.

Карета, как объяснил граф, должна была быть подготовлена и подъехать лишь к вечеру. Так что у меня оставалось еще несколько часов этого вынужденного отдыха, которые внезапно стали казаться мне куда более опасными, чем любое межпространственное путешествие.

— Как же время быстро пролетело, — с легкой театральной грустью заметил граф, останавливаясь у парадного входа. — На обеде меня не будет. Дела города, Вы понимаете.

— Понимаю, — кивнул я, внутренне ликуя при мысли о передышке от его проницательного взгляда и намеков на женитьбу. — У меня вопрос. Вы уже сообщили о моем возвращении?

— Да, — признался граф без тени смущения. — Это моя обязанность перед метрополией и Вашей семьей. Так что не сердитесь.

— Все хорошо, — пробормотал я, чувствуя, как в животе холодеет. Теперь отсидеться тихо точно не получится. Новость уже летела в столицу и, что хуже всего, прямиком в Академию.

— Не хотелось бы мне Вас вот так оставлять… ох… — граф обернулся, и его взгляд упал на тень, прилипшую к стене дома в паре десятков метров от нас. — Ольга, доченька, подойди.

Тень встрепенулась, оторвалась от стены и превратилась в Олю. Она подошла, стараясь сохранить невинный вид, но яркий румянец на щеках выдавал её с головой.

— Я тут гуляла рядом… — начала она, глядя куда-то мимо нас.

— Дорогая, мне нужно заняться неотложными делами, — мягко, но твердо прервал её граф. — Составишь компанию нашему гостю? Негоже герою скучать в одиночестве.

— Да, — тепло улыбнулась Оля, и в её глазах вспыхнули такие яркие, ликующие искорки, что, казалось, они могли бы осветить всю пострадавшую улицу. Она посмотрела прямо на меня, и в этом взгляде было столько безудержной радости, надежды и решимости, что у меня по спине пробежал ледяной холодок.

Помогите! — пронеслось в моей голове панической, отчаянной мыслью, пока я с застывшей улыбкой смотрел на юную графиню, которая теперь смотрела на меня как на свою законную добычу.

Граф, бросив на нас с Олей многозначительный взгляд, развернулся и удалился с видом человека, выполнившего свой родительский долг. Я остался стоять на паперти, чувствуя себя приговоренным, а моя палач — очаровательная, хрупкая и абсолютно безжалостная — уже делала первый шаг ко мне.

— Хорошая… эм… погода… — начал я, отчаянно пытаясь найти нейтральную тему. Мозг, предатель, отказывался работать. — Эм… Ваше платье прелестно, как и Вы сами.

Это была отчаянная, дурацкая попытка заполнить пустоту, но она сработала с точностью до наоборот.

— Вы так думаете? — улыбка Оли стала ослепительной, и в ее глазах вспыхнул огонек охотницы, почуявшей слабину.

В следующее мгновение она уже была рядом, легкая и стремительная. Ее рука скользнула под мою, прижалась к локтю, мягко, но неотвратимо, словно стальная хватка, обернутая в бархат.

— Я его выбирала, как раз под цвет своих глаз. Так приятно, когда такой обходительный мужчина замечает такие тонкости.

Ее голос был сладким, как мед, и таким же липким. Она не дала мне и шанса вставить слово, ее поток сознания уже несся с горы, сметая все на своем пути.

— А знаете… я вчера думала, что уже никогда не надену платья. Что так и умру одинокой. Эти мысли так не дают мне покоя. А сердцу так тревожно. Всю ночь плакала, как маленькое дитя. Не познать любовь и умереть такой юной… ах… это так жестоко.

Я пытался найти хоть какую-то лазейку, мысленно крича «ХВАТИТ!», но она продолжала, приближая свое лицо к моему.

— А ведь мне так хочется поступить в академию Маркатис. Моя сестра столько всего про нее рассказывала. А Вы знаете, ведь она даже начинала встречаться с первокурсником в этом году. Вы же тоже на первом курсе? Наверняка Вы его знаете. Так что и мою сестру могли видеть. Я, конечно, против. Мужчина должен быть старше. А он ведь еще и барон! Наглости ему, конечно, не занимать.

Меня будто током ударило. Она говорила обо мне. Обо мне, не подозревая, что этот самый «наглый барон» стоит прямо перед ней.

— Но вот Вы… другое дело. Вы же сильный мужчина. И Вам можно брать в жены кого захочется. Вот я бы не отказалась, если бы Вы меня позвали.

От этих слов у меня перехватило дыхание.

— Я когда увидела Ваш бой вчера, то не могла его забыть. Вы так прекрасно сражались. Это походило на танец. Я всю ночь вспоминала. Даже сейчас мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Хотите послушать, как оно бьется?

Хватит… хватит… — стучало в висках.

Но Оля уже не спрашивала. Она действовала. Ее руки, нежные и удивительно сильные, обхватили мою голову и притянули ее к себе. Я очутился прижатым ухом к тонкой ткани ее платья, под которой чувствовалось хрупкое тело и бешено колотящееся сердце. От нее вкусно пахло — свежестью, цветами и чем-то сладким, словно зефир или маршмеллоу. Этот невинный, девичий аромат вступал в чудовищное противоречие с ситуацией, в которую я попал.