Чтение онлайн

Городские судьи тоже приравнены к членам окружных судов, но с существенным отступлением: они могут быть увольняемы министром юстиции, согласно постановлениям консультации, учрежденной при Министерстве юстиции (ст. 7 Прав. устр. суд. ч.) и состоящей из чиновников министерства и обер-прокуроров департаментов Сената (ст. 770 Учр. мин.).

Из прочих судей в наиболее благоприятном положении в лучшем даже, чем члены общих судебных мест, находятся волостные судьи в Прибалтийских губерниях. Они могут быть «исключаемы из службы и отрешаемы от должности только по приговору уголовного суда» (ст. 62 кн. 1 Вол. суд. уст.), а также в случае объявления их несостоятельными должниками и предания суду или осуждения за преступление, влекущее за собою наказание не ниже тюремного заключения (ст. 63).

Волостные судьи в местностях, где введены земские начальники, временно устраняются от должностей земскими начальниками (ст. 62 Полож. о зем. нач.), а удаляются – уездным съездом (ст. 98 того же Полож.). В прочих местностях, где действует Общее положение о крестьянах, волостные судьи увольняются от должностей сходами (ст. 194 Общ. пол. крест.).

Гминные судьи и лавники в Царстве Польском подлежат увольнению по усмотрению министра юстиции (ст. 497 Учр. суд. уст.).

В совершенно исключительное положение поставлены у нас сенаторы. Кассационные департаменты Сената входят в состав Сената, а не судебных учреждений (ст. 114 и сл. Учр. суд. уст.). О дисциплинарном надзоре за ними и об ответственности их в судебных уставах ничего не говорится, а в Учреждении Правительствующего Сената сказано, что «если бы паче чаяния кто-либо из сенаторов при исполнении его должности преступил пределы установленного порядка, то министр юстиции обязан донести о сем Императорскому Величеству» и что «сенаторы за преступление должности судятся в кассационных департаментах Сената, в судебном их присутствии» (ст. 247, 248). Случаев предания сенаторов суду не бывало, но увольнение без прошения случалось.

Проект новой редакции Учреждения судебных установлений, оставаясь принципиально на точке зрения закона 1885 г., вводит некоторые улучшения в деталях, но по существу ухудшает положение судей. Так, представление об увольнении судьи по причине неявки его на службу в месячный срок или неисполнения судейских обязанностей по болезни более года делается уже не общим собранием данного судебного места, а только Дисциплинарным присутствием его, состоящим из председателя и товарищей председателя подлежащего судебного места (проект, ст. 27 и 52). Высшее же дисциплинарное присутствие заменено просто соединенным присутствием I и судебных кассационных департаментов Сената, состоящим всего из семи членов (ст. 60). Все постановления этого присутствия по вопросу об увольнении или перемещении судей представляются министром юстиции на Высочайшее усмотрение (ст. 305), т.е. не только обвинительные, но и оправдательные, вследствие чего может случиться, что оправданный судья все-таки «будет уволен, так как министр юстиции, при докладе Государю, от которого при проектируемом порядке будет зависеть исход дела, имеет полную возможность представить объяснения в желательном для него смысле» 324 . Что касается вводимых проектом улучшений, то они заключаются в лучшей редакции и систематизации постановлений об увольнении судей и в дополнении причин увольнения еще одною: потерею трудоспособности вследствие старческого одряхления и немощи (ст. 304).

I. Принцип несменяемости превращается в пустое слово и очень легко обессиливается стоящей во главе судебного ведомства властью, если ей предоставлено право по своему усмотрению повышать судей в должностях или увеличивать их жалование. Надежда получить лучшее место или прибавку к содержанию может оказывать на судью не менее могущественное влияние, чем боязнь лишиться места, и министр юстиции, имея право улучшать служебное положение судей, обладает такою же возможностью производить на них давление в желательную для себя сторону, как и в том случае, когда ему предоставлено налагать на судей взыскания, ибо, как выразился Конт, «большие надежды сильнее влияют на человеческое сердце, чем маленькие опасения». Возможность получить повышение по службе или награду независимо от служебных заслуг, а по протекции или по милости начальства деморализует судей и превращает их в обыкновенных чиновников-карьеристов, заботящихся главным образом о том, чтобы приобрести благоволение начальства. Если карьеризм вообще нежелательное и вредное явление, то в области отправления правосудия, где на первом плане должно стоять беспристрастие суда, он просто пагубен. «После карьериста-священника, – справедливо заметил сенатор Закревский, – нет ничего гаже карьериста-судьи» 326 .

К чему приводит зависимость судейской карьеры от министерского усмотрения, ясно показывает долговременный опыт Франции, где эта система процветала в течение всего XIX в.

Сочинения французских писателей, посвященные судоустройству своего отечества, полны горьких нареканий на нее 327 . Не лучше обстояло дело и в Италии. Еще в недавнее время (до издания новых законов о порядке повышения судей) во Франции и в Италии назначения по судебному ведомству часто бывали одним из приемов борьбы при выборах в парламент: за места судей Министерство юстиции покупало голоса избирателей и отказы от кандидатур в депутаты 328 .

Самый радикальный способ оградить судей от произвольных повышений и наград состоит, казалось бы, в том, чтобы уничтожить всякие служебные различия между ними, уравнять их по служебному положению и жалованью и изъять от каких бы то ни было наград. Такая мысль высказывалась многими. «Иерархия, – говорит Пелльтан, – имеет смысл в других отраслях государственной службы, например в военной, но не соответствует существу судебной власти… Подпоручик, поступающий в полк по выходе из Сен-Сирской школы, только начинает свое образование и может окончить его не иначе как постепенно, меняя эполеты. Он должен прежде научиться командовать взводом, а потом батальоном, прежде батальоном, а потом полком, прежде полком, а потом бригадой, прежде бригадой, а потом дивизией: сколько ступеней нужно пройти, сколько нужно учиться, чтобы вполне овладеть своим ремеслом! Ничего подобного не требуется для судьи. Разве не с первого же дня он должен обладать полной подготовкой, необходимой для его деятельности? Судит ли он в черной или красной мантии, разве не один и тот же кодекс он применяет и не должен ли, следовательно, знать его основательно, от первой до последней запятой? К чему же тогда разбивать судей на разряды, которые требуют одинакового знания юриспруденции и различаются между собой только по большему или меньшему размеру жалованья?» 329

С таким решением вопроса нельзя согласиться: судьи различаются между собой не только по размеру жалованья, как выразился Пелльтан, но и по размеру судейского и житейского опыта, не говоря уже о разнице в природных способностях и теоретической подготовке. Между молодым судьей, разбирающим свои первые дела, и маститым членом палаты или сенатором, решавшими уже тысячи дел, такая же разница приблизительно, как между не нюхавшим пороху прапорщиком и поседевшим в боях генералом. Кроме того, судейская карьера необходима также в качестве побудительной причины к лучшему исполнению судьями обязанностей. Только немногие, особенно выдающиеся люди руководствуются в своих поступках исключительно чувством долга и в надлежащем выполнении его находят высшее нравственное удовлетворение. Обыкновенные же, средние люди не могут обойтись без внешнего поощрения. «Если положение человека становится непреложным, если он впереди ничего не видит, если никакие обстоятельства не могут более изменить его положения, то в нем потухает тот внутренний жар, та энергия воли и мысли, которые вызываются в человеке его стремлением вперед, его постоянными надеждами, присущими человеку от рождения до могилы» 330 .

Таким образом, судейская карьера представляет собою вполне естественное и в то же время полезное учреждение. Но для того, чтобы она приносила на практике желаемые плоды, поощряя судей к наилучшему исполнению своих обязанностей, необходимо, чтобы единственным основанием к повышению по службе были действительные заслуги, чтобы поощрение доставалось тому, кто его достоин, и чтобы произволу начальства отводилось как можно меньше места. Поэтому рациональный порядок прохождения судейской службы должен основываться на двух началах 331 .

Bo-1-х, каждому судье, безупречно исполнявшему свои обязанности, должно быть дано право на улучшение служебного положения через определенные промежутки времени. Это улучшение является естественной наградой за исправность по службе и целесообразным поощрением к дальнейшему усердию. «Оно отнимает надежду на быстрое повышение и в то же время уменьшает страх остаться без повышения; оно также предупреждает то чувство досады, которое испытывает начальник, видя, как его подчиненный перегоняет его на служебном поприще» 332 . Оно должно состоять в переводе судьи с занимаемой должности на высшую в служебной иерархии. Но так как высших должностей меньше, чем низших, и так как для занятия их необходимо ожидать, пока они сделаются вакантными, то только часть судей может получить такое повышение. Поэтому нужен еще другой способ улучшения судебного положения судей, который мог бы одинаково распространяться на всех. Таким способом является периодическое увеличение жалованья каждого судьи, безупречно исполняющего свои обязанности.

Bo-2-х, в дополнение к этому началу безусловности карьеры должно быть введено начало награждения за особые заслуги. Несомненно, что в многочисленном судебном ведомстве существуют большие различия между отдельными членами в степени талантливости, подготовки, трудоспособности. Справедливость требует, чтобы каждому было воздано по его достоинству и заслугам. «При безусловности необходимо установляется судебный ранг, который определяется старшинством службы, и талантливейший человек не может получить возвышения, если на пути его стоит бездарность, которая хоть одним днем поступила на службу ранее его. Чрез это каждый шаг на судебном поприще должен сопровождаться ожиданием вакансии по старшинству, и если линию вести по целому судебному ведомству, то самое возвышение станет каким-то мифом: потому что оно будет в зависимости только от большей или меньшей продолжительности жизни людей» 333 . Поэтому наиболее правильной представляется такая система, при которой все судьи получают за беспорочную службу периодические прибавки к жалованью, а открывающиеся вакансии на высшие в порядке служебной лестницы должности замещаются частью (на треть или четверть) по старшинству службы, частью же вне очереди за особые заслуги. Во избежание произвола при замещении должностей вне очереди необходимо, чтобы кандидаты на такое повышение намечались не единолично какими-либо органами власти (министром юстиции, председателями палат и судов), а судебными коллегиями высших инстанций, которые выбирали бы кандидатов на открывающиеся в их среде вакансии из числа судей низших инстанций, подчиненных им в порядке надзора.

II. Ни в одном из западноевропейских государств служебная карьера судей не получила до сих пор вполне рациональной постановки. В некоторых осуществлен принцип постепенного увеличения жалованья, но повышение в должностях производится без надлежащей оценки служебных достоинств судей. В других введен более рациональный порядок повышения, но зато отсутствуют периодические прибавки к жалованью.

Постепенное увеличение жалованья принято в некоторых германских государствах (Пруссии, Баварии, Саксонии, Бадене, Гессене, Мекленбурге и др.) и в Бельгии: размер содержания судей автоматически повышается через небольшие промежутки времени (2, 3, 4 года). При этом средний размер жалования каждой иерархической ступени (например, участкового судьи) больше начального размера жалованья следующей ступени (например, члена земского суда), так что переход на высшую по порядку ступень не всегда представляет выгоду для судей, которые поэтому не имеют столь побудительной причины желать повышения, как в других государствах, где судьи не получают периодических прибавок к жалованью 334 . Но повышение в должностях зависит в германских государствах от усмотрения министра, руководствующегося при этом аттестациями председателей судов, отметками, полученными на втором государственном экзамене, и продолжительностью службы 335 .