Курс гражданского процесса
Шрифт:
Все эти соображения, за исключением указания на обремененность Сената делами, не выдерживают критики 453 . Если в настоящее время существует несколько кассационных инстанций, то это – зло, которое нужно уничтожить; в приближении кассационного суда к населению нет ни малейшей надобности, ибо он не рассматривает дел по существу, не исследует фактической их стороны, а ограничивается проверкой правильности применения законов низшими судами; подчинение палат в своей кассационной практике устанавливаемым Сенатом принципам не может быть надлежащим образом обеспечено за невозможностью предоставить тяжущимся право обжалования кассационных решений палат. Что же касается необходимости облегчить работу Сената, ставшую для него непосильной, то возложение кассационных функций на палаты не может быть соответствующим цели не только потому, что поведет к раздроблению кассационной инстанции, но и потому, что послужит к такому же обременению палат. Сделать это без усиления личного состава палат невозможно, так как палаты и без того имеют много работы. А если все равно нужно произвести известный расход на увеличение числа членов палат, то гораздо рациональнее употребить эти суммы на увеличение состава Сената, не только в видах сохранения единства кассационной инстанции, но и потому, что Сенат является более авторитетным и более приспособленным к исполнению кассационных функций учреждением 454 .
453
Они подробно разобраны проф. Михайловским (310 и сл.).
454
Михайловский, 314–315: «Никогда ни одна палата не будет располагать такими средствами и силами, как Сенат. Последний имеет в своем составе крупные ученые силы, представляет собою значительную по числу членов корпорацию (что дает возможность обширного обмена мыслей), находится в центре духовной и государственной жизни страны. Все это в связи с большою служебной опытностью сенаторов, с накопленными традициями дает Сенату такую силу для исполнения своей трудной задачи, о какой и мечтать не могут судебные палаты с их количественно незначительными составами, заваленные к тому же работой и в качестве апелляционной инстанции, и в качестве камеры предания суду, и как суд первой инстанции, и по надзору. Да и по качеству своему состав судебных палат не может предоставлять тех гарантий основательного, научного знания права, какие мы видим в Сенате. Весьма важным обстоятельством является еще следующее. В силу принципа разделения труда Сенат, как исключительно занятый кассационными функциями, будет всегда иметь преимущество перед судебными палатами, которые к тому же, привыкши решать дела по существу и занимаясь кассационными функциями между прочим, будут иметь соблазн вводить в кассационное производство элементы апелляционного».
Кроме того, чтобы обеспечить единообразие сенатской практики следует еще применить к Гражданскому кассационному департаменту тот принцип деления, который употреблен по отношению ко всему Сенату. Подобно тому как в Сенате образованы для рассмотрения разных категорий дел департаменты: для административных – Первый, для торговых – Судебный, для межевых – Межевой, для уголовных – Уголовный и т.д., точно так же нужно разбить Гражданский департамент на несколько или на целый ряд отделений, предоставив каждому из них одну определенную категорию дел: наследственные, например, одному, вотчинные – другому, охранительные – третьему и т.д. Особые отделения должные быть учреждены для разрешения дел, к которым применяются местные законы. Сколько нужно составить групп дел и какие именно группы, это нетрудно определить на основании статистических сведений относительно поступающих в Сенат категорий дел. Такая система совмещает все выгоды разделения труда с ненарушимостью принципа единства кассационной инстанции. Так как каждое отделение департамента будет ограничиваться рассмотрением определенной категории дел, то, во-первых, станут невозможны противоречия между решениями разных отделений; затем, сенаторы каждого отделения получат возможность специализироваться в тех отделах законодательства, которые им придется постоянно применять 455 , и благодаря такой специализации, дела будут разрешаться лучше и в то же время скорее, так что основательность и быстрота разрешения возрастут параллельно. Само собою понятно, что вопросы общего характера, касающиеся предмета ведомства нескольких отделений, каковы, например, вопросы общей части гражданского права, должны подлежать рассмотрению в общем собрании подлежащих отделений.
455
Такой способ был рекомендован еще в 1871 г. Филипповым (I, 561–562). Его же предлагал 29-му съезду германских юристов с целью облегчить работу Имперского суда Syring (Verhandlungen d. 29. deuts. Juristentages, III, 138). С этой же целью в Германии предлагались и многие другие меры: 1) увеличение ревизионной суммы, т.е. предельной цены исков, при которой допускается обжалование решений в ревизионном порядке (это было бы несправедливым ограничением прав лиц малоимущих, которые ведут процессы на незначительные суммы); 2) уменьшение числа членов присутствий Имперского суда с семи до трех (это повлияло бы неблагоприятно на авторитетность его решений); 3) недопущение ревизионного обжалования в тех случаях, когда суд первой инстанции и суд второй инстанции постановили одинаковые решения (при таком порядке третья инстанция была бы лишена возможности руководить судебной практикой в отдельных округах, которая устанавливалась бы одинаковыми решениями первой и второй инстанции); 4) установление штрафа за подачу неосновательных жалоб (это было бы ощутимо для бедных тяжущихся и не удержало бы от подачи жалоб богатых); 5) предварительное исполнение всех решений судов второй инстанции (во многих случаях проигравшая дело сторона могла бы нанести невознаградимый ущерб); 6) отмена или ограничение припципа устности в производстве Имперского суда (это было бы уничтожением одной из гарантий правильного отправления правосудия). Об этих и других мерах рассуждают Salinger, 5 ff.; Putzler, Die Ueberlastung des Reichsgerichts und die Abhilfevorschl"age, 1910; Der Kampf um ein geistig hochstehendes Reichsgericht, von einem Juristen, 1910. Дальнейшие указания см. в: Zt. Zp., 39 В., 215, 217; 40 В., 431–434.
2. Так как на третью инстанцию возлагается руководство судебной практикой во всем государстве посредством разъяснения истинного смысла законов, то она должна состоять из самых выдающихся юристов, действительно способных к научной интерпретации права и могущих приобрести авторитет в глазах населения. Лучше всего применить в данном случае систему кооптации, с тем чтобы третья инстанция могла замещать открывающиеся в ее среде вакансии не только членами судов второй инстанции, но и выставившими свои кандидатуры учеными юристами со степенью доктора гражданского или уголовного права и адвокатами, практиковавшими не менее 15 лет 456 .
456
De la Grasserie (De la fonction, 122 ss.) предлагает, чтобы члены кассационного суда выбирались из судей, адвокатов, профессоров, нотариусов и членов Государственного Совета следующим образом: первую открывающуюся вакансию замещает парижская магистратура, выбрав кандидата из числа судей (парижских и провинциальных), вторую – парижская адвокатура из числа французских адвокатов и т.д. Против этого нужно отметить, что главный контингент членов кассационного суда должен набираться из наиболее выдающихся членов апелляционных судов, ибо они лучше всего подготовлены своею служебной деятельностью к исполнению кассационной функции, а сравнительные достоинства их хорошо известны членам Кассационного суда, проверяющим решения апелляционных судов. Только в дополнение к ним желательно допустить замещение некоторого количества вакансий юристами-теоретиками и адвокатами. Избирать их может с успехом тот же Кассационный суд.
3. Третья инстанция должна проверять закономерность процессуальных действий судов и постановленных ими решений на основании жалоб сторон, но не ограничиваясь сделанными в этих жалобах указаниями, а выходя, в случае надобности, и за пределы их.
Это положение вытекает из задачи кассационной инстанции. Раз она учреждается для того, чтобы следить за правильным и единообразным применением законов судами, то она не может оставлять в силе противоречащие этим требованиям решения судов только ввиду того, что стороны не заметили того или другого промаха суда, настолько существенного, что, не случись его, суд постановил бы совершенно иное решение.
Такое право предоставлено Германским уставом Имперскому суду, который может и должен производить оценку всей юридической стороны дошедшего до него по жалобе сторон дела, не стесняясь рамками жалобы. Другими словами, считается достаточным, чтобы тяжущийся заявил неудовольствие на решение суда вследствие несоответствия его закону, указания же его на допущенные судом нарушения необязательны для Имперского суда, который должен самостоятельно удостовериться, имеются ли в обжалованном решении какие-либо нарушения закона.
Германские процессуалисты одобряют такой порядок, усматривая в нем наилучшую гарантию единообразия и закономерности судебной практики. «Несомненно, – говорит Вах, – самые веские соображения оправдывают такую конструкцию. Наше юридическое развитие, слава Богу, отрешилось, наконец, от формализма. Какой позор для юстиции, когда высший в государстве суд должен оставлять в силе явно незаконное решение только потому, что заинтересованная сторона сделала ошибку в понимании закона» 457 .
457
Wach, Vortr"age, 293. Только по отношению к процессуальным нарушениям права Имперского суда несколько ограничены. А именно по прежней редакции Устава он должен был оставлять без внимания те из этого рода нарушений, которые были известны сторонам во время предшествовавшего производства, но не были ими своевременно обжалованы. Новелла 1905 г. постановила, что поскольку просьба о ревизии основывается на нарушении судом правил производства, Имперский суд обязан ограничиться проверкой указаний жалобщика (§ 559). Но это ограничение введено не по каким-либо принципиальным соображениям, а просто с целью облегчить работу Имперского суда.
Французское законодательство прибегло с этой же целью к другой мере, а именно оно ввело особый вид кассации «в интересах закона» (dans l’int'er^et de loi). В тех случаях, когда тяжущиеся не принесли кассационной жалобы, хотя решение постановлено судом с существенным нарушением законов, генеральный прокурор Кассационного суда может подать протест. Если он основателен, то Кассационный суд отменяет решение и дает суду разъяснение, но для тяжущихся отмененное решение не теряет силы, ибо они не жаловались на него 458 .
458
Garsonnet, Pr`ecis, No. 913. Поэтому кассацию «в интересах закона» называют «платонической» (De la Grasserie, De la fonction, 66).
Нетрудно заметить, что эта система уступает германской. Прежде всего она приводит к грубому внутреннему противоречию: Кассационный суд отменяет решение, а оно все-таки остается в силе. Какой же смысл имеет его отмена? Только указания суду на неправильность его действий и разъяснения закона на будущее время. Но первое могло быть с большим удобством сделано Кассационным судом в порядке надзора, а второе – при рассмотрении однородного дела, как только такое дело дойдет к нему по жалобе сторон.
Затем, прокуратура Кассационного суда все равно не в состоянии уследить за всеми гражданскими делами, производящимися в судах второй инстанции. Не могут доставлять ей достаточных сведений и состоящие при этих судах прокуроры – как потому, что они принимают участие только в немногих категориях гражданских дел, так и потому, что не обладают достаточной компетентностью в вопросах гражданского права и процесса, чтобы критически оценивать решения судов второй инстанции. По необходимости кассация «в интересах закона» может применяться только случайно, благодаря каким-либо особым обстоятельствам, обратившим внимание прокурорского надзора на то или иное дело.
В нашем Уставе по этому вопросу нет никакого постановления. Статья 798 обязывает только жалобщика указывать, «что именно он считает незаконным и подлежащим отмене и по каким основаниям», но не поясняет, имеет ли право Сенат обращать внимание и на такие нарушения законов в решении палаты, которых сами стороны не заметили. Сенат высказывал противоречивые мнения: обыкновенно заявлял, что «входит в рассмотрение правильности решений лишь в пределах жалоб на эти решения, ограничиваясь теми основаниями к отмене их, которые приводят сами просители в своих жалобах» (1907 г., № 78, 1898 г., № 53), и оставлял «без уважения указания на нарушения» законов, если в жалобе не было пояснено, «в чем именно и по каким основаниям» усматриваются такие нарушения (1905 г., № 57), иногда же, наоборот, признавал, что нарушение закона палатой «и при неуказании на него в кассационной жалобе» должно служить поводом к отмене решения (1903 г., № 2). Второе мнение является более правильным, потому что если суды низших инстанций должны применять законы, не стесняясь тем, указаны ли они тяжущимися или нет (81, № 129, 79, № 43 и др.), то тем более вправе делать это Сенат как верховный блюститель законности в Империи.
По проекту новой редакции Устава Сенат проверяет решения палат не только в тех частях, которые обжалованы, но и в тех, которые находятся в неразрывной связи с обжалованными, а если дело вообще не подлежало ведомству судебных учреждений, то уничтожает все производство и без указания со стороны тяжущихся (ст. 751). Такая формулировка пределов кассационной поверки не может быть признана правильной, потому что она рассчитана только на случаи частичного обжалования палатских решений и не относится к тем случаям, когда решение палаты обжаловано целиком и вопрос идет о том, должен ли Сенат ограничиться поверкой указанных жалобщиком нарушений закона или может обратить внимание и на неуказанные им.