Чтение онлайн

В кипучем напряжении сложной перегруппировки войск и подготовки нового наступления фельдмаршал Манштейн не чувствовал усталости. Весь день 10 июля он разъезжал по дивизиям, никому не доверяя, проверял все лично, роздал кучу орденов солдатам и офицерам, еще больше наобещал новых наград и возвратился в Белгород бодрым и, как давно не было, спокойным. В ночь на 11 июля он решил вдоволь выспаться и встать утром пораньше, чтобы еще раз проверить готовность войск к последнему, решающему броску на Курск через прохоровское плато и высоты. В мягкой полутьме освещенного ночной лампочкой салон-вагона было уютно и тихо. Не доносился даже привычный гул канонады и не тревожили, как обычно по ночам, назойливые двукрылые самолетишки русских. Казалось, ничто не мешало приятному сну фельдмаршала. Но он все же не спал. Старческая память возвращала его то к воспоминаниям далекого прошлого, когда он тридцать шесть лет тому назад в прусской армии был всего-навсего кандидатом в офицеры, то к последним событиям, в которых он, почти шестидесятилетний фельдмаршал, играет такую решающую роль. Вслед за воспоминаниями нахлынули раздумья о завтрашнем дне, о том, что будет дальше и как разовьются последующие события. Несомненно, завтрашний удар через Прохоровку завершит то, что не удалось сделать за всю минувшую неделю, и русская оборона, наконец, будет сокрушена, смята и прорвана. Это будет и триумф и расплата за все, что пришлось пережить и прошлой зимой в степях между Волгой и Доном и в пространствах на пути к Харькову и особенно за минувшую неделю. Конечно, Ватутин и Хрущев едва ли смогли разгадать этот ловкий маневр. Все данные говорят, что они ждут наступления все там же, вдоль шоссе. Поэтому и держат они там своего Катукова с чумазыми головорезами. Ну, а если им известно место нового удара? Пусть даже известно. На русскую оборону одновременно обрушатся больше тысячи танков на фронте всего около десяти километров. Да плюс мощь артиллерии, мощь авиации. Такого удара не выдержит ни одна, даже самая могущественная оборона. Она развалится на куски, рухнет, и через пару дней Курск падет. Это неизбежно! Это будет! Да, но удар на Курск с юга — всего лишь половина операции «Цитадель». Вторую половину решает 9-я армия Моделя. Старик Клюге заверил, что в последний удар на Курск со стороны Орла он вложит все свои силы, но Клюге есть Клюге, а наступлением руководит Модель. Как у него дела? Впрочем, к чему сомнения? Модель, конечно, сделает все возможное и даже невозможное.

Но сомнения все же терзали Манштейна. Пролежав без сна более двух часов, он решил переговорить непосредственно с Моделем.

Как и всегда, энергичный и напористый Модель ответил бодрым, полным свежих сил, звонким голосом.

— Я больше чем уверен, — отчетливо передавала мембрана его чеканные слова, — что оборона русских будет сломлена и через пару дней я буду иметь честь встретиться с вами, господин фельдмаршал, в этом самом Курске. Мои войска полностью готовы, заняли исходное положение и ждут сигнала.

Разговор с Моделем успокоил Манштейна, и он уснул.

На рассвете он проснулся; не поднимаясь с постели, узнал у начальника своего штаба, что на фронте все спокойно, что ударные группировки готовы к наступлению, и решил, чтобы накопить для трудного дня больше сил, еще полежать. До начала действий самой второстепенной группировки, наступавшей от Белгорода на северо-восток, в обход Прохоровки с юга, оставалось еще больше часа. Эта группировка в составе трех танковых и трех пехотных дивизий была тем обманным охотничьим рожком Манштейна, которым он заманит советское командование в ловушку и отвлечет его внимание от главного, Прохоровского направления, где будет нанесен решающий удар.

Лежа в постели, Манштейн с наслаждением представлял, как будут метаться Ватутин и Хрущев, когда эти шесть дивизий, составлявшие ударную группировку «Кампф», на очень узком фронте ринутся от Белгорода на северо-восток, угрожая тылам и резервам главных сил Воронежского фронта. Ватутин и Хрущев, несомненно, бросят против этих дивизий часть своих сил и в первую очередь авиацию. Это будет превосходно! Но каково же будет самочувствие советского командования, когда в десять часов утра вдоль автомагистрали на Курск вновь нанесут удар «Великая Германия» с 3-й и 11-й танковыми дивизиями? Туда также придется бросать и резервы и авиацию. Но не успеют советские руководители опомниться, как на их войска под Прохоровкой обрушится самый мощнейший удар. Что будут делать тогда Ватутин и Хрущев, уже бросив свои резервы и авиацию под Белгород и на автомагистраль?

В разгар мечтаний Манштейна начальник штаба доложил, что группа «Кампф» перешла в наступление. 6-я и 7-я танковые дивизии на фронте в три километра прорвали оборону русских у села Мелехово и успешно продвигаются вперед. Остальные дивизии действуют по плану и также имеют успехи.

— Вот и начинается главное! — воскликнул Манштейн, поспешно вставая. — Теперь посмотрим, как говорят русские, на чьей улице будет праздник!

Блестящее начало наступления группы «Кампф» так взволновало Манштейна, что он отказался от традиционного утреннего кофе и в честь такого праздника выпил рюмку коньяку.

Но через час пришло первое тревожное сообщение. Перед группой армий «Центр» северо-западнее Орла войска Западного фронта после сильных ударов авиации и артиллерии перешли в наступление.

Торопливо подойдя к карте, Манштейн быстро нашел место, где началось наступление советских войск, и своим почти сорокалетним военным опытом сразу же понял колоссальное значение этого факта. Советские войска наносили удар как раз под самое основание Орловского плацдарма, где располагались 2-я танковая и 9-я немецкие армии. Это было то самое «подбрюшье», которого особенно опасался старик Клюге. Удачный удар туда мог не только потрясти всю орловскую группировку, но и поставить ее под смертельный удар. Положение на Орловском плацдарме особенно осложнялось тем, что Клюге и Модель, готовя новое наступление, вчера сняли последние резервы с плацдарма и сосредоточили их для удара на Курск с севера. Если советское командование бросило в наступление крупную группировку, то положение немецких войск на Орловском плацдарме в самое ближайшее время станет катастрофическим.

А еще через час поступило новое сообщение. 61-я армия Брянского фронта также перешла в наступление на Орловском плацдарме, нанося удар в направлении города Болхов. Это еще больше осложняло положение в районе Орла. Теперь все зависело только от устойчивости немецкой обороны севернее и северо-западнее Орла и от решительности Клюге и Моделя.

В тяжелом раздумье грузно шагал Манштейн по своему салон-вагону. Так всесторонне продуманный и весьма обнадеживающий план в самом начале выполнения встретил непредвиденные обстоятельства. Удары советских войск на Орел могли стать концом «Цитадели» и началом новой катастрофы на всем восточном фронте.

У Манштейна мелькнула было мысль повременить с переходом главной ударной группировки в наступление на Прохоровку, но, вспомнив обещание Гитлеру во что бы то ни стало 11, в крайнем случае 12 июля сломить оборону русских, он решительно отбросил эту мысль. К тому же машина наступления была уже заведена и остановить ее не так-то просто. С рассветом вся авиация поднята в воздух; северо-восточнее Белгорода втянулись в бои все дивизии группы «Кампф»; в девять часов утра перешла в наступление и группировка на автомагистрали. Через несколько минут ринутся в атаку на Прохоровку танковые дивизии СС «Мертвая голова», «Адольф Гитлер» и «Райх». Остановить все это уже невозможно. Остается одно: собрать все силы, бросить на советскую оборону все, что есть, и добиться решительного успеха.

Весь день 11 июля прошел в страшном напряжении. Немецкие ударные группировки и под Прохоровкой и на автомагистрали, несмотря на их колоссальные усилия и непрерывную поддержку авиации, до середины дня не продвинулись ни на шаг. Только группа «Кампф» все так же узким клином настойчиво врезалась в советскую оборону северо-восточнее Белгорода. Это радовало и вдохновляло Манштейна. Успех группы «Кампф» можно было использовать для прорыва к Прохоровке. Он приказал всю авиацию бросить на прохоровское плато и смять там советскую оборону. Два часа непрерывной бомбежки и штурмовки оказали свое воздействие. Дивизия «Райх» пробилась, наконец, в совхоз «Октябрьский» и вышла на подступы к Прохоровке. Но тут же перешедшие в контратаку советские танковые бригады остановили ее дальнейшее продвижение. Продвинулась вдоль берега реки Псел и дивизия «Мертвая голова». Но и ее сковали советские артиллерия и авиация. Ни угрозы Манштейна, ни новые удары немецкой авиации не спасали положения. Каждым нервом Манштейн чувствовал, что наступление захлебывается и силы ударных группировок вот-вот иссякнут.

К тому же в тринадцать часов пришло новое сообщение из штаба Клюге: 3-я и 63-я советские армии перешли в наступление восточнее Орла. Теперь Орловский плацдарм находился под трехсторонним ударом советских войск. О наступлении на Курск со стороны Орла не могло быть и речи. Манштейн прекрасно понимал состояние Моделя, решившего не начинать наступления на Курск и часть дивизий своей ударной группировки перебросить на участки наступления советских войск.

От Цейтцлера и самого фюрера одно за другим неслись категорические требования немедленного доклада обстановки. Едва подумав, что будет с Гитлером, когда он узнает подлинное состояние дел под Прохоровкой, Манштейн похолодел. Теперь Гитлер припомнит ему все: и прошлую зиму и даже Крым, за который сам же наградил его высшей наградой. Нет! Только одно: ни слова действительности! Ждать, ждать терпеливо, когда изменится обстановка. К этому прибегали и прибегают все, кто хочет уберечь свою голову от ярости Гитлера.

К вечеру положение на фронте достигло наивысшего напряжения. Все попытки немецких войск прорваться к Прохоровке вдоль автомагистрали наткнулись на непреодолимую стену советских войск. Оставалась только одна надежда на успех прорыва группы «Кампф», которая распространялась все дальше и дальше на север, угрожая Прохоровке с юга.

За эту спасительную соломинку и ухватился Манштейн. Он приказал группе «Кампф», не обращая внимания на угрозу с флангов, всеми силами устремиться на Прохоровку с юга, а главной ударной группе подготовиться и утром 12 июля ударить на Прохоровку с запада. Как и обычно, этот новый план властно овладел Манштейном, и он опять развил кипучую деятельность. К тому же вечером поступили обнадеживающие вести и с Орловского плацдарма: наступление советских войск на всех трех участках было остановлено, и сам Модель заверил Манштейна, что с утра 12-го он начнет наступать на Курск с севера.