Чтение онлайн

Бррр. Ну и сравнение. Ух. Пришла. Следующий поворот вел в тупик с подворотней возле «Логова», где Отто должен был забрать ее добычу и отвалить причитающуюся треть платы.

Подворотня оказалось пуста. Дверь «Логова» оказалась закрыта изнутри. Энкелана успела пару раз стукнуть в нее кулаком, когда услышала:

— Скажи, дорогая, готова ли ты к смерти? — голос был холодный, злой, с легкой ироничной издевкой.

Прошу прощения за банальщину, но ноги девушки подкосились. Закрывая единственный нормальный выход из подворотни, небрежно прислонившись плечом к стене, напротив воровки стоял высокий человек в треуголке. Без оружия, но от этого как-то не легче. Впрочем, Энкелана все же была вором Ахайоса, и уже год как состояла в гильдии.

Она подобралась и решила уйти по крыше — стена вполне позволяла быстро вскарабкаться по выбоинам в камне и щелям с вывалившимся раствором. Взгляд вверх. И только огромное усилие воли не позволило девчонке позорно описаться в тот же миг.

На старом крюке, использовавшемся для закрепления перекладин, удерживавших когда-то тент, который закрывал переулок от дождя, покачивался, изредка чуть подергиваясь, жирный труп Отто Брюзги. Энкелана быстро узнала его по красным сапогам, которыми тот очень гордился. Нога трупа конвульсивно дергалась, он был убит совсем недавно, и не сразу. На плечо упала капля жидкости. А вот Отто уже ничто не мешало описаться. И обгадиться, если уж на то пошло.

Воровка отвела оторопелый взгляд от трупа и узрела тусклый блеск золотых пуговиц на груди стоявшего теперь прямо перед ней человека. Рефлекторно девушка отпрыгнула и уперлась спиной в стенку тупика. Между ней и ее преследователем свалился красный сапог.

«Девушка, хотя может фигуристый мальчуган, этих воров не поймешь. Впрочем, девица. Быстрая. Ловкая. Письмо сумела увести. Держится много лучше подельника. Какие большие глаза, и волосы, явно магия, все цвета радуги на голове, стильно. Оружие: нож в сапоге, трещотка на поясе. Хм и праща в перчатке. Интересно. Все же, какие глаза большие».

— Я задал вопрос, — холодный голос чуть смягчился, стал не таким зловещим.

— Все, что угодно, — сдавленно пискнула Энкелана.

— Для начала письмо.

«Она ничего не знает. Но кто-то знал, кого нанимать. Кто-то знал о документах, финансовом отчете, знаке. Кто-то очень хищный и наверняка неплохо знакомый с моими ухватками. Меня хотели подставить».

Девушка вынула из-за отворота коричневой куртки из оленьей кожи небольшой белый конверт плотной бумаги и вытянув руку сделала пару неуверенных шагов в сторону Реймунда. Заметить, как письмо оказалось в руке убийцы она успела еле-еле, но все же успела.

— Само собой, тебя нанял этот жирдяй и имя заказчика тебе не известно, — в этом утверждении слышался какой-то мрачный, почти фатальный вывод.

Последовал очень незаметный кивок.

— Только, пожалуйста, не так, как его, — фраза вышла с мольбой, но без дрожи, это порадовало воровку.

— Браво. Только что ты чуть продлила себе жизнь. На кого он работал, кто мог знать его заказы? — голос стал теплее и даже… чуть добрее.

Стург, будучи убийцей Альянса, человеком холодным, сдержанным, повелевающим собственными эмоциями, все же не был бесчувственным. Он отменно разбирался в людях, этому его учили, и наука давалась легко. А еще он ненавидел случайные жертвы и смерти, которых можно было избежать. Из соображений личных, не религиозных или моральных, скорее каких-то внутренних, особых переживаний, он предпочитал спасать любую жизнь, которую мог спасти. В этой девушке, этой юной воровке с разноцветными волосами, он увидел что-то особенное. Какое-то тепло, доброту, отсутствие свойственной профессии черствости. Возможно, он еще будет жалеть об этом шаге. Но Реймунд решил не убивать ее. Просто хотелось верить, что девушка не сболтнет лишнего и не поставит убийцу перед повторным выбором жизнь-смерть. А значит, нужно дать ей шанс.

«Воровка может быть полезна» — решил Стург.

— Он подручный Эсшааза — тигрина, главаря Гильдии. — Который ее сейчас не спасет, была уверена Энкелана.

— Гильдии. — Реймунда позабавило, с каким уважением девушка произнесла это слово. — Выдав его, ты, само собой, стала полностью бесполезна. Опровергни.

— Хочешь убить — убей. Нечего издеваться. — Девушка была готова расплакаться, но унижаться больше не собиралась.

— Еще раз браво. Ладно. Продлим твою пользу. Ты знакома с кем-нибудь из актеров Большого Театра? — холод исчез, ирония осталась.

— Да, у меня там сестра работает, мы часто вместе зависаем. — Воровка почувствовала, что, возможно, сегодня не умрет.

— Отлично. Значит ты меня познакомишь с сестрой и ее друзьями. — Отказать было бы сложно.

Энкелана украдкой взглянула на труп, с одной ноги которого свисала размотанная портянка, и съезжал второй сапог.

— Нет, они мне нужны не для того, чтобы убить. Наоборот, есть работа. И для тебя, кстати, найдется. Пойдем. Как тебя зовут?

— Хитрюга. — Девушка двинулась за Стургом без опаски, но стараясь держаться на расстоянии.

У нее за спиной раздался короткий треск, и тело рухнуло с крюка. Брюзга воссоединился с любимым сапогом на мостовой.

Общение с актерами затянулось на всю ночь. Сестрой Хитрюги оказалась та самая актриса с большими достоинствами. Кои оказались магической гротеской. Равно как и длинные волнистые золотые волосы. На деле девушка все равно оказалась вполне фигуристой брюнеткой, сводной сестрой Энкеланы по отцу — владельцу театра.

Характеры у сестер оказались довольно похожими, однако свобода нравов Исмиры, так звали актрису, выражались, скажем так, в стремлении вызвать желание и восхищение у всех ее окружающих, вне зависимости от пола. Воровка же скорее вызывала дружеские, а в чем-то и отческие чувства, особенно у мужчин, общалась легко, свободно и очень открыто. Причина, по которой одна из сестер, причем старшая, оказалась театральной примой, а вторая воровкой — успешной, но бедной, была довольно занимательной.

Дело в том, что отец девушек — театральный режиссер с корнями из Эллумиса, был женат сначала на матери Исмиры — актрисе его труппы. Затем ушел от нее к пиратке — матери Энкеланы, пиратку вскоре убили, дочь осталась на воспитании у отца, который искренне горевал, но вскоре нашел успокоение на груди бывшей жены. Само собой та постаралась обеспечить отстранение от какого-либо наследования и вообще нормального отношения дочь разлучницы. Однако три года назад мать Исмиры умерла, и Хитрюге удалось наладить отношения с отцом, а заодно и с сестрой. Но тогда она уже была ученицей одного из лучших воров Ахайоса Айтоликса «Шустрого», и это ее вполне устраивало.

К завершению ночи Реймунд был сыт, пьян, обласкан женским вниманием и доволен. Из труппы удалось подобрать подходящих актеров на роли Бертрана Челлини и Эдгара Канатоходца — студентов театрального училища из Республики Рейо-Нейгра — свободного государства переселенцев с Гольвадии на Экваторе, — подрабатывавших в Ахайосе на жизнь и на продолжение обучения ремеслу. Акселя и Морриса.

На роль Батилеззо Чителло подошел профессиональный актер Большого Театра и еще целого ряда местных театральных заведений Ингвальд Сторгриш.

Роль Энрике взял на себя так же актер труппы Пронзенного Кошеля — играющий агрессивные роли второго плана полугетербаг Ормут Стоутхейм.

Так же Реймунд взял новичка труппы — парня лет 15 от роду Алекса «Шкодника» на роль слуги и оруженосца Артура де Шампиньоне — для присмотра за домом и получения корреспонденции хозяина.

Проведя подробный индивидуальный инструктаж, и выпив с каждым из актеров за успех предприятия, Реймунд выдал каждому гонорар в размере не меньше полугодового заработка, пообещав втрое больше по завершении дела — через пару дней, максимум неделю. И предоставив Хитрюге пояснять, что будет при условии нарушения договоренности и попытке сбежать с авансом.