Чтение онлайн

— Моя мама была святой! — Возмутился Фредерик.

— Ой, спаси меня Единый, неужели твоя мама была из Шваркараса?

— С чего ты взял? — Подозрительно поинтересовался «Стервец».

— Да только там, я слышал, есть монастырь Бога-Куртизанок. — Со смехом ответил ригельвандец и выложил на стол перчатку из черной кожи, на которой были обрезаны все пальцы, кроме указательного.

— Ах, ты ж, гнида, — Пророкотал сейцвер тайной канцелярии.

— Ну-ну поменьше пара, вы, мой государь, при исполнении, а я и чинах вас постарше буду. Бери, малец, перчатку и проваливай, — Невозмутимо ответил интендант.

— Как действует? — Вангли был мрачен. Такие вещи его действительно бесили, это был один из недостатков службы. В море он бы просто вонзил кортик в левый глаз ублюдку, но тут приходилось мириться со словесными баталиями, которые ригельвандец почитал смешными и безобидными, а бывший пират — смертельно оскорбительными. Самое поганое — подонок об этом явно знал.

— Все проще пареного каперса, хм, впрочем, зачем их парить, — Ненадолго задумался канцелярский ворюга и затем продолжил, — Если поблизости окажется кто-то, укрытый колдовской личиной или использующий магию иллюзий, палец начнет покалывать, если кто-то, отмеченный демонической энергией — накладка из серебра внутри на подушечке потеплеет.

— И надежно?

— Друг мой, наш мир шаток и скользок, подобно репутации придворной актрисы. Есть всего две вещи, которые всегда надежны — смерть и геморрой. Первое кстати меньше. И, кстати, не рекомендую ходить возле квартала Демониц.

— Да уж без тебя понимаю, — Бывший пират попытался резко захлопнуть окошко конторки, но ригельвандец убрал пальцы от перчатки, раздался сухой стук, и Вангли поклялся себе, что отомстит уроду в другой день.

Он уверенно зашагал в сторону выхода из Цитадели, намереваясь прошвырнуться по порту.

«Мир наш велик и разнообразен, столько всякой хрени понапридумывали, что аж башка пухнет, хотя чую, без магии и колдовства эта зловонная дыра, именуемая вселенной, была бы еще гаже: ни тебе антиблошиных амулетов, ни тебе мороженного».

Размышлял таким образом Фредерик Вангли и бодро вышагивал по растрескавшимся плитам портового района, с виду безразлично поглядывая по сторонам, на деле же пытаясь выделить из разномастной толпы негодяев, расцвеченных случайными вкраплениями праведников, нужную ему фигуру. Кого-нибудь достаточно большого и достаточно уродливого, чтобы оказаться гетербагом, приехавшим в Ахайос шпионить на Короля Нефритовой Маски, и сумевшего избежать заботливого внимания канцелярии.

Задача была нетривиальной, и в целом относилась к области невыполнимых. В конце концов, Ахайос был огромен, а его порт отличался габаритами чрезмерными даже для городов такого размера. Порт был колоссален, шумен, грязен и наполнен жизнью большем чем парик придворного вельможи пренебрегающего гигиеной.

Однако в то же время порт был наполнен стукачами, информаторами и «сознательными гражданами», находившимися на зарплате или на подачках у Гийома. Так что затеряться в нем, особенно гетербагу — представителю расы, взрослые мужские особи которой редко бывают ростом менее двух — двух с половиной метров, с сообразной шириной плеч и всем прочим, достаточно нелегко — гетербаги — это не те, о ком можно сказать «Они все на одно лицо», ну или на одну рожу.

И все же он сумел затеряться. А это приводило весьма к конкретным выводам — не обошлось без магии. Или колдовства. Или, например, артефакта. А в худшем случае — демонического благословения. Ведь в Королевстве Нефритовой Маски правил король-чародей, а приближенными его были вампиры и демонологи. Так что вполне резонным и ожидаемым было предполагать от шпиона этой державы использование магических предметов, позволяющих ему отводить глаза, менять внешность, или как-то иначе скрывать свою личность от чужого, злого и меткого глаза.

Использование мистических средств — считалось в шпионаже делом распространенным, но граничащим с дилетантством. По одной простой, и очевидной причине, как об этом размышлял Вангли, — «На каждую хитрую крысу найдется свой дудочник». Проще говоря, использование мистики достаточно несложно было отследить и обнаружить. Конечно, при условии, что у тебя за спиной стоял могучий государственный аппарат с наработанными схемами противодействия подобного рода явлениям. За спиной «Стервеца» стоял Шваркарас, — государство, эффективно пользовавшееся шпионажем на протяжении уже пятисот лет, и сожравшее так сказать не одну тысячу собак на этом деле.

Королевство Нефритовой маски же, несмотря на всю свою грозную и зловещую репутацию, существовало всего каких-то неполных двести лет, и успело усвоить в своем арсенале существенно меньшее количество приемов, позволяющих успешно соревноваться с Южными исполинами.

Использование мистических способностей и предметов являло собой две существенных ошибки в шпионаже.

Во-первых — список магических и прочих предметов, позволяющих сокрыть свою личность, был воистину велик — отводящие глаза амулеты, маски-личины, меняющие внешность, кольца, плащи, шапки, подвязки и т. д. — невидимки, мази и декокты позволяющие превратиться в другого человека, наемная нечисть, наводящая мороки и много чего еще.

Демонология и чернокнижие, науки запрещенные и по версии большинства религий разрушающие душу, давали еще более надежные способы сокрыть свою внешность, но их воздействия могли достаточно надежно обнаруживать священники, находившиеся на службе Канцелярии в достаточном числе. Все эти средства при должной сноровке обнаруживались, а сам факт их использования оказывался в достаточной степени подозрительным.

Во-вторых — всегда вставал вопрос цены. Надежные средства сокрытия личности были очень дороги — среднестатистический колдун или маг могли делать личину, меняющую внешность на протяжении нескольких лет, и само собой требовали после этого весьма немалую цену за свою поделку. Цену, за которую можно было бы нанять и воспитать трех-четырех шпионов невысокого ранга. К тому же такие специалисты были достаточно редки. А более дешевые средства подходили для одного-двух использований, и часто применялись в военной разведке, шпионам же были неудобны. Тут то и крылась основная проблема таких спецсредств — обнаружение кого-либо использующего подобные штуки само по себе говорило о том, что он делает это не просто так. Говорило о том, что кто-то зачем-то выложил кучу бабок, чтобы остаться неузнанным, и это само по себе вызывало вопросы.

Таким образом, задача становилась не такой уж сложной — в порту Ахайоса вряд ли можно было бы встретить так уж много гетербагов, использующих дорогостоящие магические средства сокрытия своей двухметровой персоны. То есть, если изначальный постулат Вангли о том, что его цель скрывается за колдовской личиной или чем-то подобным, был правильным, у бывшего пирата были все шансы обнаружить гаденыша. Конечно, если шпион Королевства Нефритовой Маски сам был колдуном, магом или кем-то обладающим особыми мистическими способностями, все эти поисковые меры были одним большим пшиком. Как и в случае использования экстрадорогих мистических средств. Но в конце-концов «Стервец» должен был попытаться хоть что-то сделать. Да и допускать мысли о том, что соперник превосходит его неоспоримо — не хотелось.

Порт потрясал шумом, гамом и разноголосьем множества самых разнообразных форм жизни. На всякий случай Фредерик присматривался не только к гетербагам, но также к представителям крупных анималистических рас — антропоморфные носороги, минотавры, люди-крокодилы — крокане, тоже вполне подходили для маскировки, и благо, так же как и гетербаги были немногочисленны.

Прислушиваясь к ощущениям от перчатки, Фредерик Вангли шел сквозь порт Ахайоса, пытаясь поймать за хвост свою ленивую интуицию, в тщетных пока попытках выяснить, что же он упускает из виду. Он проходил мимо старых скрипучих кранов, суетных такелажных мастерских, огромных, заполненных товаром складов охраняемых дюжими бойцами из банды Безумцев. Мимо стихийно формирующихся рыночков, где сбывали трофеи и контрабанду, стараясь успеть до того момента, пока не подоспели хозяева порта и не потребовали свою долю. Мимо завшивленных портовых борделей и полуразрушенных матросских таверн. И слушал город, стараясь выжать из него знание, которое не могли принести артефактная перчатка и его собственный, вялый от жары разум.