Чтение онлайн

Неужели так будет всегда? Сердце ее болезненно сжималось. Неужели она действительно всю жизнь так и будет одна, неужели она даже не сможет нигде работать, и ничто так и не переменится к лучшему?

Кое-как доучившись до третьего курса, ей в голову пришла вдруг неожиданная мысль: Интернет. Если ей так трудно общаться с людьми в реальности, почему бы не попробовать сделать это через компьютер? Это было значительно проще – в Интернете было не так страшно, тут не было видно глаз человека, не слышно было голоса, и ты мог оборвать создавшийся диалог в любую секунду, и это не повлекло бы за собой никаких последствий, поскольку человек, с которым ты всего-навсего переписывался в Интернете, даже не сможет узнать тебя, встретив на улице, ровно как и ты его.

Вика решила попробовать. Все равно в университет она уже почти не ходила – сил почти не было, да и желания тоже. Поэтому она набралась смелости, прислушиваясь к еще, оказывается, теплящемуся огоньку маленькой надежды на лучшее, и решительно пустилась в это путешествие, погрузившись в общение в чатах, в которых, возможно, было много таких же ущербных, как она, а потому, наверное, способных ее понять.

И такой человек нашелся. Звали его Иван.

Слово за слово, реплика за репликой. Письмо за письмом – так просто. Тоска Вики немного поутихла, в душе вспыхнул новый огонек надежды, горевший, однако, так неуверенно за счет предыдущего опыта всей ее никчемной жизни. Она прекрасно понимала, что не может сказать с уверенностью, что теперь ее жизнь в чем-то переменилась к лучшему, но все же, как ни крути, у нее появился друг – впервые в жизни.

С Иваном было так просто. Она могла написать ему в любое время и обо всем на свете – не надо было показывать для этого своего лица, не надо было прятать взгляд. Не было поводов стесняться. Можно было писать, свободно писать обо всем, что придет в голову и не бояться реакции другого человека – он был невидим и недосягаем.

Не в полной мере веря своему счастью, но Вика с упоением ринулась в эту спасительную переписку – в сущности, помимо нее, в ее жизни не было ничего. Она все писала и писала, писала ежедневно и много, писала и не могла остановиться – словно длительное время голодающий добрался наконец до пищи или жаждущий – до воды, так и Вика наконец смогла говорить, делиться своими мыслями, рассказывать о своих чувствах, ведь до этого – всю жизнь, страшно подумать – всю жизнь, ей было не с кем поговорить, а говорить так хотелось.

Она писала и не могла остановиться, она открывала письма от Ивана и замирала с улыбкой на губах, окунувшись, забыв обо всем на свете – впервые в жизни она почувствовала то, что она может быть кому-то интересной. В сущности, наверное, она могла бы быть интересной всегда – просто она не умела говорить, совершенно не умела выражать вслух свои мысли, а без этого общение даже с самым глубоким и интересным человеком не имело никакого смысла. Люди должны разговаривать друг с другом. Ну или на худой конец писать – это проще. А потому вполне подходит для таких ущербных и закомплексованных, как она.

Но продолжалась их переписка недолго. Буквально через пару недель Иван настоял на встрече, и Вика не смогла ему отказать, признавая всю справедливость его слов – действительно, не могли же они всю жизнь только переписываться? Может, в этом и было что-то романтичное, но перспективы такие отношения не имели никакой. Виртуальное не имело смысла – может, подобное общение можно было назвать дружбой, но построить семью таким образом было абсолютно невозможно.

Недолго думая, Вика согласилась. Обмирая от ужаса, она пошла на встречу с Иваном. Вдруг она не понравится ему, вдруг с ним будет все, как прежде, и так же, как и со всеми другими людьми, она просто будет молчать и не сможет сказать ни слова?

Нет, нет. Такого быть не могло. Ведь они переписывались – а значит, они хоть как-то знают друг друга. По крайней мере, он знает то, что она не пуста. В конце концов, он так искренне интересовался всем, что было связано с ней, эти две недели – разве мог он ее бросить сразу же, если она от волнения потеряет голос? Кроме того, если он, так же как и она, знакомится в Интернете, то вероятно то, что он на самом деле является в той же мере стеснительным и нерешительным человеком, как и она, иначе почему он не может найти себе подругу просто в повседневной жизни?

Нет. Он робок и закомплексован. Пока Вика шла на встречу, она практически полностью смогла убедить себя в том, что встретит сейчас неуверенного в себе человека – такого же стеснительного, но обогащенного внутренне. Они наверняка будут так похожи, что непременно поладят. Ведь, объединенные общим комплексом, они непременно поймут друг друга. И не будут упрекать друг друга в странности и крутить у виска. Они помогут друг другу и будут понимать друг друга, как никто. Их союз будет великолепен. Они…

– Привет.

Вика замечталась так, что не заметила, как к ней подошел Иван. Он узнал ее по фотографии, которую она предварительно выслала ему по электронной почте – и он тут же узнал ее, подошел. Она никогда не забудет мгновенья, как он подошел к ней тогда, неловко тронув за плечо, а она подняла на него свои глаза и тут же поняла, что это – он.

Впрочем, больше ей вспоминать было, в сущности, нечего. Их встреча очень быстро закончилась, а повторной не было. Вместо неуверенного, но приятного молодого человека она увидела вполне слаженного парня, для которого, казалось, Интернет не был единственным выходом из собственного мира комплексов, как для нее – просто он был для него другой формой общения, не исключавшей основную. По крайней мере, разговаривать Иван умел. И очень быстро понял, что Вика – нет. И еще быстрее нашел неотложные дела, по которым он непременно должен был отлучиться через полчаса после их встречи.

Она не смогла его остановить. Она совершенно не умела общаться. Ей оставалось только с тоской смотреть ему вслед, сокрушаясь о том, что он ее не понял.

Иван больше не писал. Вика ему – тоже. Это совершенно очевидно не имело никакого смысла. Она определенно ему не понравилась, да иначе и быть не могло, поскольку она являлась абсолютным ничтожеством – сейчас это стало еще более очевидным обычного.

Вика просто лежала на диване и ничего не делала. И у родителей совершенно не получалось предпринять ничего, чтобы ее расшевелить. Но, впрочем, могло ли это выглядеть страшно – Вика просто заболела, вот и все. Легкий насморк действительно делал намеки на свое существование, а слабость и бледность девушки вполне могли сойти за проявления гриппа. Что делать – отлежится и поправится. С кем не бывает.

Поэтому Вика просто лежала, и теперь даже не могла сказать точно, сколько дней она пролежала вот так, ничего не делая и ничем не интересуясь. И дело было даже не в том, что она не понравилась Ивану – она все же не могла сказать, что была в него непременно влюблена – просто она еще раз убедилась в том, что она – убогая, и возможностей социальной адаптации у нее нет. Ничего проще знакомства через Интернет она придумать не могла, но по отношению к ней он оказался бессилен. Она могла завести знакомство на виртуальном уровне, это было несложно, вот только для чего было это делать, если становилось ясно то, что все равно она не сможет никогда заговорить ни с кем из своих виртуальных знакомых, она никогда никого не сможет заинтересовать. И так будет всегда. Что было толку от того, что она хорошо разбиралась в истории Руси? Что она имела много мыслей внутри, которые никогда и ни с кем не могли приобрести оболочки и не имели возможности быть высказанными вслух?

Нет, это ничего не значило. Ее жизнь не имела смысла, она была абсолютно пуста. Ей грозило вечное одиночество, а для чего нужна такая жизнь? Она – ничтожество, и никогда ничего не добьется. Даже в истории. Учитывая нарушения способности к обучаемости, наблюдающиеся в последнее время в виде нарушений внимания, памяти, да и самой мотивации, она могла даже не осилить учебу в университете целиком. Она никогда никому не понравится, и никогда никого не заинтересует. Она никогда не встретит молодого человека, который сможет ее полюбить, и никогда никто не станет с нею дружить. Ее звали Виктория, что означало «победа», но на деле она не одержала в своей жизни ни одной победы. Она не была достойна даже собственного имени.