Лада, или Радость
Шрифт:
Но уже в такси, под совсем иные и совершенно невыносимые песни, я подумал о том, что, быть может, ирония-то относилась не только к бесхитростным словам Фатьянова, Исаковского и Лебедева-Кумача, а вообще ко всей этой лирической “черемухе” и к убежденности всей предыдущей мировой поэзии в том, что “жить без любви, быть может, просто, но как на свете без любви прожить?”, и что так же насмешливо мои младые современницы воспримут и священное умоисступление Сапфо, и катулловское “Люблю-ненавижу”, и “Новую жизнь” Данта, и цветаевский “вечный привкус на губах твоих, о страсть”. А вот это было бы печально и, быть может, непоправимо. Потому что основания для смотрения свысока на любовные страсти-мордасти ушедших эпох у нынешнего юношества очень уж шаткие, и знание того, что оргазмы подразделяются на вагинальные и клиторальные и что отсутствие оных самым пагубным образом влияет на физическое и психическое самочувствие, само по себе, наверное, полезное, не делает нас мудрее и защищеннее пред вечными безднами, ужасами и восторгами того, что мы, несмышленыши, привыкли называть половой жизнью и межличностными взаимоотношениями.
Помните школьников из “Brave New World”, ужасающихся и не верящих экскурсоводу, который повествует о жестоких и темных временах первобытной дикости, когда детишкам почему-то запрещали трахаться?
Но иногда закрадываются подозрения в том, что и это антиутопическое вселенское б…ство было бы здоровее, чем эротические свычаи и обычаи нашего времени, потому что вековая борьба с ханжескими запретами проложила дорогу не крылатому Эросу, а более мелкому и унылому бесу, и для юношей, вязнущих во Всемирной паутине, по слову Жорика, “лучшая девчонка — правая ручонка”, ведь среди своих одноклассниц и однокурсниц они никогда не найдут таких сисястых, длинноногих и на все согласных красоток, как на сайте devchjonki.ru!
Впрочем, не исключено, что все это я сильно преувеличил от старческой досады на изменяющую жизнь и от той самой не до конца сублимированной похоти, взыгравшей от вида юной и сексапильной скрипачки… Дай Бог, чтобы так…
А все-таки правильно мы сделали, что кастрировали нашего кота Пузыря! Характер у него, при ангельской наружности, остался скверный, трусовато-драчливый и шкодливый, как у Жорика, но зато от неприятных маскулинных запахов и завываний торжественной страсти мы и себя, и его избавили.
А закончить эту сомнительную главу я хочу словами старого мудрого Опоссума:
You now have learned enough to see That Cats are much like you and me. [8]25. Именины сердца
8
Суетность и условность наших эстетических пристрастий поистине удивительны и смехотворны!
Представим барышню, которая обтянула бедра юбкой из зеленого панбархата в лиловый и пунцовый цветочек, подпоясалась каким-то серо-бурым кушачком, напялила лазурную блузку с белыми кружевными рюшечками, а сверху еще нахлобучила златоблещущую шляпку!
При встрече с подобным чучелом большинство из нас хмыкнуло бы насмешливо и вообразило бы себе, что сказали бы Эвелина и Арина из “Модного приговора”. А я бы вообще, приняв ее за умалишенную, испуганно отвел бы глаза и ускорил шаг от греха подальше.
А ведь именно так наряжается родная природа в свой радостный брачный период, и мы торчим в пробках со своими мангалами и бутылками, чтобы выбраться на ее не такое уж, прямо скажем, девственное лоно, и именно это, как ни странно, зовется неброской красотой русской весны.
Ну а моим маленьким персонажам никуда для этого и ехать было не надо — вышел со двора, сел на починенную Чебуреком скамеечку и сиди, жмурься, грей на солнышке старенькие косточки или носись как угорелый по свежей, пахучей траве, прыгай в еще ледяную, слепящую воду Медведки и ори во все горло песнь — то ли торжествующей любви, то ли просто радости — как Шиллер с Бетховеном и Тютчев с Митей Карамазовым, да и вся объединенная Европа в придачу:
Радость, радость, вот так радость На земле и на душе! Никакого нету сладу С этой радостью уже! Посмотри, как пляшет Лада, Славит Бога глупый лай! Что же ты, моя отрада? Ну, хозяйка, подпевай!Хором:
Радость, первенец творенья, Дщерь великого Отца, Шлют тебе благодаренье Немудрящие сердца! Смертных ропот безрассуден, Бога нечего гневить. Радуйся, душа, покуда Продолжает свет светить. Свет фаворский, незакатный, Теплый-теплый вешний свет Возвращает нам обратно Тех, кого в помине нет.Хором:
Радость, первенец творенья, Напояет допьяна! Подключился к песнопенью Даже Жорик с бодуна! Радость, гадом буду, радость Каплет чистым первачом! Хрена ли еще вам надо? Все по кайфу, все путем! Чита-Рита-Маргарита! Пиво-водка-полежим! Все, что было, — шито-крыто, Все, что будет, — поглядим!Хором:
Радость, первенец творенья, Сводит с гордого ума. Заразилась нашей ленью И Сапрыкина сама! Неустойчивы морально Все вы тут как на подбор! Ну с чего вы разорались? Тоже мне церковный хор!.. А вообще-то — чем не радость? В огороде так и прет! К солнцу тянется рассада… Чо молчишь, нерусский черт?Хором:
Радость, первенец творенья, Дщерь Отца на небесех, Даждь нам всем без исключенья Чистый свет, пречистый смех! An die Freude! Баба Шура! Ныцух вуха! Мук цэхай! Ыводалачоуаллеху! Хулюм конджо йихедаль! Жора туру соу ноу, Лада ыводдаллеху, Рита, хулюм туру ноу! Амэсэгеналлеху!Хором:
Радость, первенец творенья, Попирает смерть и ложь!.. Вот и все стихотворенье. Что еще с меня возьмешь? Рады бабы, рада Лада. Бога нечего гневить. Никогда не буду гадом, Постараюсь не дурить! К солнцу тянется рассада, Тянется рука к перу. — Слушай, умирать не надо! — Ладно-ладно, не умру!Ну вот видите — автор сам не выдержал и присоединил свой сугубо лирический баритон к хору псевдоэпических персонажей.
Да что там Шиллер! День стоял такой теплый, лучисто-золотистый, безмозглый и бездельный, что впору было совсем распуститься и замурлыкать фофановский, осмеянный и позабытый романс:
Это май-баловник, это май-чародей
Веет свежим своим опахалом!
А баловник Жора, повалявшись пару часов на берегу и на солнышке с самодельной удочкой (самодельной в смысле сделанной по его приказу Чебуреком, и сделанной, надо сказать, очень ладно), наскучил безрезультатной рыбной ловлей и отправился искать иных развлечений.
— Что, Жора, на уху-то пригласишь? — беззлобно пошутила разнежившаяся на припеке Александра Егоровна над незадачливым рыбарем.
За Жорой, конечно, не заржавело:
— Лучшая рыба — это колбаса. А лучшая колбаса эт что, Егоровна?
— Где ж мне знать?
— Чулок с деньгами!
Шутка Егоровне понравилась. Она вообще в невинности своей считала Жорика очень остроумным и была уверена, что он, хотя, конечно, и охальник, но в то же время необыкновенно талантливый и оригинальный юморист.