Ламии. Во тьме
Шрифт:
Они такие хрупкие… такие податливые. Голубоглазая Агнесс была только началом…
– Зачем ты пришёл? – распахнула передо мной высокие узкие двери своей просторной комнаты Эллиса.
Как же она меня ненавидит …
– Не сходи с ума! – оскалилась я - Твой папочка точит на меня зуб и не пускает дальше своего носа… Помоги мне выйти!
– Мой папочка? – усмехнулась девушка – Он скорее твой, чем мой… Это ты его приемник и тебя он выгораживает перед Советом…
– Не ревнуй! – фыркнула я, нагло входя в комнату - Этот пёс, подослал ко мне своих прихвасней. Мне очень жаль, но ты должна меня выручить!
– Ты просто невозможен… - простонала девушка и испарилась, очутившись на постели… и подобрав под себя длинные ноги, посильнее вжалась в белоснежные подушки – Я не стану больше помогать тебе, творить эти мерзости…
– Ты могла бы просто перестать быть такой нудной стервой… – опустилась я на колени перед старшей сестрой – И тогда я мог бы взять тебя с собой… снова. Тебе ведь понравились эти самые мерзости в прошлый раз, ведь так, Элли?
– Зачем ты её подстрекал на бесконечные убийства? – пробормотал у меня над ухом старческий голос.
– Я всего лишь показал ей свободу… - ответила я, безразлично глядя в темноту старого затхлого подвала – Она сглупила не по моей вине…
В моём подсознании возник образ улыбающейся сестры.
Эллиса смотрела на меня и её бирюзовые глаза сияли, ярко и ослепительно… но, вдруг, постепенно тускнея, почернели и превратились в блеклые, покрытые тошнотворным бельмом стеклянные глаза труппа, раскинув тонкие руки лежащего в грязном снегу на краю дороги.
– По твоей вине она умерла… - зашипел старец, перелистывая огромную пожелтевшую книгу на грубо отёсанном столе – Они прикончили её и теперь знают, что мы где-то поблизости… они вновь заставили нас прятаться.
– Николас… - он поднял на меня свои совершенно белые глаза – Времена изменились, мы приспосабливаемся и не можем открыто охотиться как раньше.
– Я не стану прятаться, Ачиль… занимайся лучше своими зельями, Ведьмак! И передай моему отцу, что я ухожу и мне плевать на обязательства.
– А как же твоя мать?
– Не лезь не в своё дело, мой старый учитель…
Всё стихло… но тут послышалась слабая далёкая музыка.
Я никогда такой не слышала. Сначала тонкая скрипка, затем плачущая виолончель… Она всё громче, громче и уже это не мелодия полная тоски, а что-то новое, сильное… современное.
Меня оглушил смех и шум толпы! Неоновые блики разноцветного света отражаются от зеркал на стенах и метаются между танцующими передо мной людьми… полуголых, вспотевших и совершенно свободных.
Я улыбнулась, меня это устраивает… бесконечные ночи, полные пьяного веселья и азарта в предвкушении новых встреч. Я обожаю всё это и сейчас смотрю в свой стакан с виски – оно янтарное, затем шоколадное, потом слабо-кофейное… прозрачный лёд, он то есть, то его нет… разные стаканы, разные бокалы… А люди вокруг, исчезая, вновь появляется в разных местах разных клубов, разных баров…
– Уведи меня отсюда… - взмолилась возникшая рядом со мной девушка, наклоняясь и засовывая свой язык мне в ухо… С удовольствием, но сначала я приму свой ДМТ - наркотик, который мне поставляют из подпольных лабораторий, скрытых от зоркого, всевидящего ока зубастого правительства, возомнившего о себе слишком многого.
Теперь вдруг ночь…
Чужие незнакомые звезды на чёрном небе меня окончательно разбудили.
Скучно и гадко… я дёрнула ногой, пытаясь подняться, и в тишине оглушительно загремела пустая откатившееся в сторону бутылка с остатком порошка на дне…
Я, похоже, перебрала с ДМТ, раз не помню, как оказалась здесь, на этой плоской ледяной крыше. Надеюсь, я не натворила ничего сверх запретного, иначе снова придется вернуться в мир, в котором меня будут “казнить”.
Последнее что я помнила чётче всего, был, какой-то русский ночной клуб, в котором я торчала пару недель назад… не люблю считать эти пустые никчемные дни. Куда теперь меня занесло, я не знала. Незнакомый маленький городок на краю вселенной, безмолвен и тих, словно город – мёртвых…
– Никак! Пешком пойду! – вдруг раздалось в тишине, и я остолбенела, тараща вспыхнувшие глаза в тёмно-синее пространство перед собой.
Я хочу пить… я просто умираю от жажды. Моё горло моментально сдавило, а желудок сжался в порыве подступившей рвоты…
Человек. Девушка. И она сейчас прямо там, внизу.
Я, пошатываясь, поднялась на ноги и подошла к краю крыши. Вот она, я вижу её… одну стоящую посреди пустой улицы и посильнее кутающуюся в своё короткое пальто…
Глубоко вдохнув в себя холодный воздух, я широко улыбнулась и, раскинув в стороны свои руки, упала вниз…
Убийство не цель для меня, это случайная случайность – обычно именно это я говорю, оправдываясь перед Советом, за очередную смерть. На самом деле для меня это всего лишь игра, в которой нет правил… никаких! Всё включено – секс, кровь, жестокость и… нежность. Притворяться искреннёй и любящёй - самое сложное.
– Не кричи… - прошептала я, вдыхая аромат девушки, лежащей подо мной на асфальте. Её длинные тёмные волосы, словно фата, раскинуты в стороны, не хватает только свадебного платья, которого у неё никогда не будет.
Небрежно стерев рукавом кровь со своего рта, я с отвращением подняла на неё свой взор.
Меня всё время удивляют их глаза полные смысла и жизни, так сильно отличающиеся от наших – мёртвых и… ненастоящих. И, сейчас, я смотрю в её глаза - цвета талого льда и не могу оторваться… Смотрю на её бледнеющие, на глазах губы и ощущаю нарастающее желание прикоснуться к ним… Как же она прекрасна…
Восхищение и восторг – да… Но симпатия и странное любопытство, возникшее к обычному человеку – никогда!
Я уставилась на девушку, которая умирая, билась подо мной в немой агонии. Она не могла дышать и вот-вот замрёт навсегда… И тогда я с ужасом осознала одно, я этого не хочу!
– Анна… - позвал меня Николас.
Я распахнула глаза и тут же утонула в бурлящем водовороте сине-зелёного омута.
– Что ты видела? – спросил тихо он – Я показал тебе то, кем я был когда-то давно.
– Ты ещё хуже, чем я себе представляла… - услышала я свой собственный сдавленный голос – Ты чудовище…