Чтение онлайн

– Номер и планета, – взволнованным голосом проговорила Комета. Краем глаза мне удалось заметить то, как пальцы женщины крепче сжали рукоятку кнута. Может она все же переживает и старается потянуть время? На самом деле так и было, потому что такой вопрос она задавала не всем, а уж ответить на него неверно будет просто глупо.

– Первый Ланкаст, третья планета, – зеленая лампочка дала мне еще какое-то время для облегчения. Очередной удар перед вопросом заставил все тело вздрогнуть, грудь выгнуться и снова вернуться в прежнее положение. Я сбилась со счета, сколько раз плеть опускалась на спину, последний посчитанный был шестым. Обойдя вокруг меня, словно оценивающе осматривая, Комета сделала шаг в сторону, коснулась своего рукава и из пола вылезла колба. Достав из кармана какой-то предмет, она поместила его туда. Стоило ей отойти, и вид моего собственного атрибута на самом деле придал сил. Православный крест с цепочкой отчетливо просматривался сквозь стекло цилиндра, в котором парил. Гилад попросил сделать его таким, что бы их с Раян атрибуты походили друг на друга.

– Кто ты? – задала Комета очередной вопрос, Флор готовил меня к нему, он сразу дал понять, что нельзя отвечать словом «Человек», пусть все Ланкасты в первую очередь люди. Мои щеки начали пылать, то ли от воспоминаний о пощечинах принца, то ли от того, что залиты слезами, и некоторые их следы высохли и стягивали кожу. Спина просто горела, истязаемая новыми ударами, боль от которых сливалась с этим постоянным чувством. И теперь, когда плеть в очередной раз опускалась и сталкивалась со мной, единственное, как я понимала это – ноги пытались подкоситься и скользили по полу. Опустив голову, первое, что бросилось в глаза – небольшая лужица крови почти прямо подо мной. Не одна и не две струйки крови добрались до пояса штанов и преодолели этот рубеж.

– Ланкаст, – произнести слово уверенно и четко у меня не получилось с первого раза, и не успела лампочка еще дать сигнал, как я попыталась выкрикнуть его, что было сил. Однако и это не помогло, два подряд звука, обозначающих красный цвет эхом отразились в ушах. Очередной удар, ноги не выдержали, каблуки соскользнули и тело повисло на цепях. Руки напряглись, создавалось впечатление, словно они вот-вот оторвутся от плеч и я рухну на пол, заливая его еще большими потоками крови. Сколько прошло времени с начала пытки? Минута или две?

– Уверенней, скажи кто ты, – настаивала на своем Комета, подойдя ко мне чуть ли не вплотную, она схватила волосы и дернула за них так, что мое лицо мгновенно оказалось почти рядом с ее, – Это простой вопрос, давай же. Кто ты, – прошипела женщина, отпустила меня и толкнула в шею, наверно не нашла живого места на спине. Снова свесив голову так, чтобы взгляд падал на пол и закрыв глаза, мне пришлось потратить много сил, сосредоточиться.

– Я первый Ланкаст третьей планеты, – это уже была злость, она копилась во мне с самого первого удара и сейчас вырвалась вместе с криком от очередного. Более уверенно произнести это мне не под силу, но красная лампочка стояла на своем. Дальше начался еще больший ад, чем был в начале и присутствие атрибута ничего не делало, по крайней мере я не ощущала его помощи. Комета покрывала мою спину плетью так, словно выбивала ковер, лужа на полу увеличилась и доставала до каблуков сапог. Женщина требовала ответа и сама не понимала, почему я не могу дать его на такой простой вопрос. У меня в голове мысли строили логические цепочки рассуждений, но после каждого удара они рвались, приходилось начинать заново или искать упущенную мысль. Когда очередное столкновение кнута со спиной вытолкнуло весь воздух из легких, я поняла, что как бы громко и уверенно не выкрикивала слово Ланкаст, лампочка никогда не загорится зеленым. Это был неверный ответ на заданный вопрос, по крайней мере, для меня и в отношении меня. Вдруг ни с того ни с сего я засмеялась. Вместо того, что бы снова закричать после очередного удара, начала дико смеяться, вызвав недоумение и замешательство со стороны Кометы. За все время я успела поверить в то, кто я, успела это принять и даже начать гордиться своим положением.

Вспомнив собственные слова перед тем, как Мартин воткнул в меня их дурацкий треугольник с вырубающим составом, смех стал больше истеричным. Женщина стояла чуть в стороне и смотрела на меня так, словно не понимала, что смешного сделала, но не она была причиной такой реакции. Все вокруг то и дело твердят об особенности первого Ланкаста и его важности, естественно неосознанно начнешь слушать их и воспринимать все, как есть. Я тот Ланкаст, от которого зависит всё и все. Может Гилад думал о том же в момент своих пыток и придя к такому же выводу поступил так, как поступил? Принял смерть?

– Просто убей меня, я не дам верного ответа, – отрицательно качая головой, сказала я и посмотрела на женщину в красном. Сжав пальцами рукоятку кнута еще сильнее, она подняла одну бровь и чуть склонила голову, словно пытаясь понять, серьезно ли я говорю. На стене загорелась красная лампочка, само собой, что это не правильный ответ на вопрос.

– Ты хочешь вот так просто умереть? Что бы все, через что здесь прошел Флориндо было напрасным? Он получал по сто плетей в день, лишь бы оставаться с тобой и быть рядом, когда ты вернешься отсюда в камеру, а ты хочешь вот так все бросить и просто умереть? – внутри меня разгоралась злость, хотелось плюнуть в нее за такие слова, но вместо этого я была благодарна, ведь пока женщина разговаривает, ее плеть не касается моей спины.

– Не приплетай сюда Флора, ты о нем многого не знаешь, да ты вообще ничего не знаешь. Я не только себя хочу этим спасти, – красная лампочка на стене означала, что мои слова не были правильным ответом на ее вопрос. И тогда Комета занесла плеть и ударила ею по боку, до спины со своей позиции не дотянулась. Прикусив губу и ощутив привкус крови во рту, мне жутко захотелось взвыть, но не раздалось ни звука.

– Я знаю, что он подставлял свою спину ради того, чтобы остаться здесь и помочь тебе, этого достаточно. А ты хочешь умереть и бросить его одного, эгоистичный поступок, не находишь? Остановить запись и стереть последние две минуты, – внезапно опомнилась она, переключив внимание на свой рукав и скорее всего наблюдая за тем, до какого момента обрезалась запись. Мне так и хотелось высказать правду, что бы она поняла, какими интересами руководствуется Флор, поступая так, как делает он.

– Своей смертью я ему только помогу, ответив же верно на твой вопрос, я пущу коту под хвост все его старания, как и твои, и тогда ваша госпожа победит, – пока не ведется запись, можно дать Комете пищу для размышлений, вдруг поймет, что к чему. Женщина же подняла на меня свои глаза и в них читалась ярость не меньшая, чем бушевала в моей груди.

– Она не победит, я этого не допущу. Стоп. Удалить до сюда и начать запись. А теперь отвечай на вопрос. Кто ты? – плеть снова опустилась на спину и меня пронзила боль. Свой крик стоял в ушах, кисти инстинктивно ухватились за цепи, пытаясь подтянуть тело, чтобы ослабить приходящийся на руки вес. Что же, раз она так хочет услышать правильный ответ и увидеть загоревшуюся лампочку, я ей это устрою.

– Я особенный первый Ланкаст. Та, кого ищет ваша госпожа, чтобы обратить во тьму, чье обращение сделает всех остальных обращенными по умолчанию, – выражение лица моей мучительницы трудно описать. Ее пальцы разжались, а кнут упал на пол, на стене загорелась зеленая лампочка. Наши взгляды встретились, и этого было достаточно, чтобы понять, она вся дрожит. Само собой смысл фразы она поняла, пусть часть моих слов ей вероятно не знакомы, но не в этом главное. Стоило Комете осознать происходящее, как ее рука тут же поднялась, и женщина судорожно принялась тыкать пальцами в рукав. Ее движения были четкими, отработанными и быстрыми, мое же состояние давало о себе знать, и перед глазами темнело от растекающейся по спине боли и потери крови. Сколько вытекло из меня за это время? Лужица на полу казалась очень внушительной.

– Ты врешь, – словно пытаясь убедить в этом саму себя, проговорила Комета, обойдя вокруг и встав напротив. Не знаю, чего на самом деле она хотела добиться всеми своими действиями и словами, но слабость в теле ясно давала понять – скоро все не будет иметь смысла, я потеряю сознание и вероятно умру, если с ранами срочно ничего не сделать.

– Лампочка у вас на стене врет? Дай мне атрибут, я докажу, – каждое слово далось мне с трудом, а на стене загорелся надоевший красный огонек. Взгляд женщины устремился на колбу, у меня же не хватало сил даже повернуть голову.

– Если это правда, солдаты заметят отсутствие ран на твоей спине и доложат Мартину. Он и так почует неладное, если решит просмотреть запись и увидит несостыковки. Это все очень плохо, меня точно скоро раскроют, – схватившись за волосы, женщина не подумала, что ее перчатки измазаны в моей крови, стекающей на них с плетки в свое время и сейчас следы остались на коже головы.

– Тогда дай мне атрибут Флора. Он не шибанет меня током и ты убедишься в моей правоте. Просто дай атрибут, Комета, от этого многое зависит, – мои глаза открылись и сейчас смотрели на нее из-под бровей. Если женщина не согласиться, то сил выкрасть у нее что-то у меня точно не будет. Облизав губы и ощутив на языке привкус крови и соли от слез, мне стало жутко от представленного вида самой себя. Наконец засунув руку в карман, Комета извлекла оттуда кольцо на цепочке, принадлежавшее принцу. Покрутив его какое-то время в руке, она подошла ко мне и осторожно прижала само кольцо к обнаженной части шеи. Я ощутила лишь легкое покалывание, и для нее этого доказательства оказалось достаточно. Судорожно осмотревшись по сторонам, она как-то прикрепила кольцо с цепочкой в области пояса моих штанов.