Лапша на ушах Бэтмена
Шрифт:
Очутившись в холле, я принялась вертеть головой, силясь увидеть хоть кого-нибудь, но вокруг не было ни души. «Это предупреждение», — противно прогнусавил внутренний голос, но я приказала ему заткнуться.
— Чего надо? — прорычал гориллообразный охранник, появившись будто из-под земли. — Не видишь, закрыто, через два часа откроемся.
— Вам уборщица нужна? — пропищала я, с опаской косясь на великана.
— Ну заходь, — подобрел страж, и я сделала вывод, что он типичный шкаф с пустой антресолькой.
Мы прошли по лабиринту коридоров, мой провожатый толкнул одну из дверей и пробубнил:
— Сергей Евгеньич, тут это… На работу пришла… — он кивнул на меня, — типа устраиваться…
— Проходите, — пригласил меня мужчина ничем не примечательного вида и принялся задавать вопросы.
Я старательно отвечала, стремясь выглядеть как можно глупее. Видимо, ответы Сергея Евгеньича удовлетворили, потому что он обрадовал:
— Принесете необходимые документы и можете приступать к работе.
Мы мило попрощались, и я, весьма довольная, отправилась домой.
*
Сердечного друга в квартире опять не оказалось, и я задалась вопросом, где он может обретаться в выходной день. «Между прочим, сам вызывался меня охранять», — подумала я с обидой и потопала к Люське.
Подруга выглядела хмурой.
— Что случилось? — проходя в кухню, поинтересовалась я.
— Андрей опять куда-то смылся, — недовольно ответила Люська. — Выходной на дворе, а у него все какие-то дела.
— Мишка тоже свалил, — вздохнула я.
— Ну, чего там с расследованием? Брюнета этого видела? — спросила подружка, разливая чай.
Я поведала о вчерашних событиях, Люська слушала и качала головой.
— Он в тебя влюбился, — выдала она, когда я завершила повествование.
— С ума сошла? — я даже чаем поперхнулась.
Люська со всей дури долбанула меня по спине и хмыкнула:
— А что такого? Ты девица видная, да еще отшить его, такого неотразимого, пыталась, вот его и зацепило.
— Бред, — отрезала я. — Может, он и рассчитывал на взаимность, но о любви тут и речи не идет. У него таких красавиц каждый день по десять штук.
— Посмотрим, я окажусь права, — не согласилась подруга.
Я не стала тратить время на споры, вместо этого рассказала о трудоустройстве в «Зеленую Утку».
— А это не опасно? — напряглась подружка. — Вдруг тебя поймают?
— Ерунда. Я же уборщица, никто на меня и внимания не обратит, а если что, всегда смогу отбрехаться.
— А сейчас что делать? Сидеть, ждать у моря погоды? Или наведаемся куда?
— Куда, например?
— Я адрес Дробышева узнала, — с торжеством объявила Люсьенда.
— Поехали, — вскочила я.
— А где спасибо? — завредничала подруга.
— Спасибо-спасибо, только двигайся быстрее, — нетерпеливо отмахнулась я.
Глава 7
Дробышев квартировал в том самом районе, где находилась «Чайная роза». Я вспомнила о вчерашнем инциденте и поежилась.
— Однако неплохо некоторые устроились, — заметила Люська, оглядываясь.
Я проигнорировала ее замечание и направилась к пятиэтажке, в которой проживал Федя.
Мы очутились в подъезде, поднялись на третий этаж и принялись звонить в дверь под номером восемь. Из глубины квартиры не доносилось ни звука, а вот соседняя створка распахнулась и показалась устрашающего вида девица. На голове юной особы красовалось воронье гнездо, раскрашенное всеми цветами радуги, длинные, кроваво-красные ногти наводили на мысль о ножах, а части тела, не скрытые одеждой, из-за количества татуировок напоминали географическую карту. Впрочем, не думаю, что можно считать одеждой ночную рубашку, покрытую перьями и стразами.
— Федьку ищете? — поинтересовалось небесное создание, перекатывая во рту жвачку.
Мы с Люськой синхронно кивнули.
— Так он в Испанию умотал, еще десять дней назад.
— Это точно? — ожила Люська.
— Точнее некуда, — подтвердила девица. — Ну, бывайте, — и захлопнула дверь.
— Значит, Дробышева отбрасываем, — резюмировала я, спускаясь по ступенькам. — Когда убили Ваську, он уже был за границей.
— Совсем не факт, что он ни при чем, — возразила подружка. — Убить мог второй, а этот свалил от греха подальше.
— Ну, насколько я поняла, они какие-то делишки проворачивали, так что вряд ли Дробышев принялся бы собирать вещички. Когда речь идет о деньгах, смелость появляется сама собой.
— И что теперь? — вздохнула Люська. — Поедем к Рогозину или к Петричеву?
— Давай к Петричеву, — приняла я решение.
Недавний зэк жил на противоположном конце города, в районе, прозванном в народе бичарником. Местечко и впрямь было препротивным. Покосившиеся домишки, облупившиеся бараки, подозрительные личности, пасущиеся возле ларьков…
— На и райончик, — скривилась Люська, я только плечами пожала.
Петричев обитал в одном из бараков. Мы вошли во двор и огляделись. Заметили старушку, развешивающую белье, и направились к дней. Поздоровались, и Люська спросила:
— Ваш сосед Петричев дома?
— А зачем он вам сдался? — удивилась бабулька. — Дома, где ж ему быть. Как из тюрьмы вернулся, так и не просыхает. Одну дорожку знает — из дома к ларьку да обратно. Нет бы на работу устроиться…
— Что, больше никуда не ходит?
— Да зачем ему, выпивка под боком, бельмы зальет и доволен…
Мы поблагодарили словоохотливую старушенцию и побрели к машине.
— Думаешь, это не он? — поинтересовалась Люська, устраиваясь в салоне.
— Ты же слышала, что бабка сказала, Петричев только к ларьку бегает.
— Она могла и не заметить.
— Вряд ли, у них там все на виду.
— Значит, остается Рогозин, — подвела итог подружка. — Навестим его?
— Не стоит. Если он ни при чем, лишь время зря потратим, а если замешан — тем более светиться не стоит.