Чтение онлайн

Виктор закатил глаза.

— Глупые серебряные. Решили, что я не настолько опасен, и всего лишь заточили меня за стену. Они не представляли, каких размахов я достиг в своих исследованиях. К тому же, я оставил в наследство Совету Красных кристалл и медальон, но, как видишь, справился сам. Я за стеной создал другой накопитель силы.

Значит, за мной зря гонялись?

— Меня мучит вопрос: почему я родилась? Зачем тебе это нужно было?

Вампир задумчиво пожевал губы.

— Это был очередной эксперимент, — он скривился, — очевидно, неудачный. Ты оказалась никчемной, даже как хранительница медальона. А ведь мои подчиненные потратили на тебя столько сил. Пасли, следили. Им даже пришлось устранить твою мать.

Я побледнела.

— Не может быть…

Он недовольно посмотрел на меня.

— А что ты хотела? Это была вынужденная мера. Твоя мать была гордой и независимой девочкой, считавшей, что сумеет противостоять нам. Она не позволила бы контролировать тебя и собиралась рассказать тебе правду… Но все было напрасно. Твоя кровь оказала нам медвежью услугу.

Он прошелся передо мной, застывшей, словно статуя, заложив руки за спину.

— Жаль, но придется тебя убить. Я возьму твою силу — хоть какой-то будет от тебя прок.

После этих слов пелена горя спала с меня, и я просто озверела. Вампир был силен, очень силен, но и меня ярость наполняла необходимой силой.

Мы методично громили памятник архитектуры. Пока я не уступала ему, но чувствовала, что смогу лишь уйти, победить мне его не под силу. Руководствуясь этим, я со всей силой зашвырнула Виктора в соседний зал и стала заваливать дверь громоздкими предметами. Дверь сотрясалась, гора перед ней вздрагивала.

— Ты сама придешь ко мне! — взревел вампир. — Твоя кровь приведет тебя к кристаллу!

Я выскочила на улицу и побежала, не разбирая дороги.

Если он меня нашел сейчас, то ему не составит труда сделать это снова.

Мне очень хотелось найти Барского. Почему-то казалось, что он мне поможет. Теперь я бы точно направила свою силу на борьбу с вампирами. Я с огромным удовольствием стала бы помогать уничтожать их. Особенно Виктора. Ненавижу.

Я долго плутала по городу, с удивлением осознав, что в нем царит относительное спокойствие. Трупы с улиц исчезли. Люди продолжали работать. Только теперь они подчинялись вампирам! Это они наводили порядок, командуя людьми.

Пару раз я видела, как вампиры открыто насыщались, впрочем, не убивая. Я избегала их, как могла.

Вечером я набрела на этот вполне себе функционирующий бар (пир во время чумы, черт возьми), в котором теперь сидела с обреченным видом.

Такого опустошения я не испытывала с тех пор, как потеряла маму. Вспомнилось то чувство бесконечной тоски, одиночества и обиды на нее, оставившую меня одну.

Теперь я узнала, что ее даже не убили, а УСТРАНИЛИ, как помеху на пути к контролю надо мной. Ненавижу Виктора за то, что он сделал с моей матерью, за то, что сделал с моей жизнью.

Когда я в очередной раз подняла взгляд, передо мной сидел Валентин Барский.

Почему-то я этому не удивилась. Знал бы он, сколько раз за последнее время меня тянуло к нему.

Барский, верно оценив мое состояние, заказал дорогущего коньяка. Мечта, а не мужчина, подумала я с мрачным юмором: молчит, коньяком поит.

Поднаглев, я заказала закуску — пусть раскошеливается за сомнительное удовольствие пить в моей компании.

Дальше мы сидели и тупо надирались.

— Знаешь, Барский, — язык слегка заплетался, — вы мне всю жизнь испоганили. Вот жила я и не знала ни о каких тварях. А сейчас я хочу все забыть! Так что пошли танцевать!

Ну, он и пошел. И как пошел! С какой-то звериной грацией. Своим танцем он заворожил танцпол. А мне было все равно! Я отрывалась так, как может это делать человек в последний день своей жизни. А потом мы снова пили, затем — опять танцевали, кажется, медляк…

Я просыпалась мучительно и медленно. Тяжело переживая последствия неумеренных возлияний. В голове стучало, незнакомый потолок кружился, перед глазами мелькали черные бабочки, а тяжелая рука на животе не помогала установить спокойствие в желудке.

Стоп! Какая рука?

Я подорвалась, одновременно пытаясь удержать, рвущуюся из головы барабанную дробь. Ой, мамочки! На меня с иронией смотрели черные глаза. Не вынеся позора, я рухнула обратно и укрылась с головой простыней.

— Лара, — тронул меня за плечо этот урод, в смысле, красавец-мужчина.

— Отстань, — проныла я, — дай умереть спокойно!

— Я произвел на тебя такое невыносимое впечатление? — насмехался этот… растлитель невинных девушек!

— Ты! — я взвилась и ткнула пальцем в его обнаженную грудь. — Ты не произвел на меня НИКАКОГО впечатления! Я вообще ничего не помню! Ты думаешь, я мечтала пропустить свой первый раз, не заметив и не запомнив?!

Барский подтянул меня к себе:

— Ну, я же не знал, что это в первый раз. К тому же, можно освежить…

— Ты… гад! Ты воспользовался моим невменяемым состоянием! Да я бы никогда… У-у, — я, взревев, вскочила с кровати, испытывая противное саднящее чувство между ног. Похотливое животное! А я-то, как могла? Даже Сереже не дала, любовь к которому лелеяла столько времени.

Плюнув на все, я, как была, прошлепала в ванную, чувствуя скользящий взгляд на обнаженной спине.

Черт! Стыдно-то как! Не перед этим сексуальным маньяком, а перед самой собой. Даже если это был последний день в моей жизни, не стоило проживать его так погано.

Когда я вышла после моциона, меня встретил одетый и подтянутый Барский. И такой… чужой! Ну, не чувствовала я, что провела с этим человеком ночь!

Это даже сном не было. Этого просто не было!

— Я жду тебя внизу! — высокомерно бросил этот чужак и вышел.

Я судорожно натягивала джинсы, попутно разглядывая спальню Барского, в которой никогда раньше не бывала, пока не наткнулась взглядом на пятна крови на простыне…

Я попыталась представить, как это происходило. Целовались ли мы? Ласкал ли он меня? Или просто взял то, что предлагало мое пьяное тело? А предлагало ли?

У меня возникло подозрение, что я отключилась еще в баре. Может, Барский принял сонное несопротивление за согласие? Что-то я не припомню, чтобы когда-либо буйствовала в пьяном состоянии. Никто от меня пьяной ничего еще добиться не мог, поэтому я спокойно напивалась в мужской компании, зная об этой своей особенности.