Чтение онлайн

— Намъ наконецъ удалось узнать, гд они скрываются; туда-то мы и демъ, сказалъ старикъ.

Взволнованный Китъ забросалъ его вопросами: гд они, давно ли и какъ напали на ихъ слдъ, здорова ли миссъ Нелли, счастлива ли она?

— Что она счастлива, въ этомъ не можетъ быть никакого сомннія, отвчалъ м-ръ Гарландъ. — будетъ и здорова, надюсь. Говорятъ, она очень ослабла посл болзни, но сегодня утромъ я получилъ извстіе, что ей лучше и есть надежда, что она совсмъ поправится. Садись, Китъ, я разскажу теб все подробно.

Китъ слъ, едва переводя духъ отъ волненія и м-ръ Гарландъ разсказалъ ему слдующее: у него, молъ, есть брать — Китъ не разъ слышалъ о немъ, еще его портретъ, снятый въ молодости, виситъ въ зал. Онъ живетъ далеко отъ Лондона, въ деревн, у одного священника, съ которымъ подружился еще на школьной скамь. Хотя братья и горячо любятъ другъ друга, но уже давно не видлись и только изрдка переписываются, все откладывая и откладывая свиданіе на неопредленное время, которое — какъ это часто бываетъ съ людьми — очень незамтно изъ будущаго переходить въ прошедшее. Братъ его мягкаго, покойнаго характера, ни дать, ни взять племянникъ его, м-ръ Абель. Въ деревн, гд онъ живетъ, вс очень любятъ и даже боготворятъ баккалавра — такъ они его величаютъ — потому что каждому онъ оказалъ какую нибудь услугу, каждому, при случа, помогъ. Онъ, Гарландъ, узналъ объ этомъ много лтъ спустя посл ихъ разлуки, такъ какъ братъ его изъ числа тхъ людей, которые втайн длаютъ добро и скоре способны въ другихъ откапывать добродтели и восхищаться ими, чмъ трубить о собственныхъ доблестяхъ, какъ бы велики он не были. Поэтому-то онъ почти никогда въ письмахъ не упоминалъ о своихъ деревенскихъ друзьяхъ. Тмъ не мене онъ такъ привязался къ двумъ изъ нихъ, старику и его внучк, которымъ онъ также былъ очень полезенъ, что въ послднемъ письм, полученномъ нсколько дней тому назадъ, онъ, отъ начала и до конца, только и говоритъ, что о своихъ новыхъ пріятеляхъ. Онъ разсказываетъ такія чудеса объ ихъ скитальческой жизни, о ихъ взаимной любви, о несчастіяхъ, перенесенныхъ обоими, что невозможно безъ слезъ читать этотъ разсказъ. Когда онъ, Гарландъ, прочелъ письмо, ему тотчасъ же пришла въ голову мысль, что это должно быть т самые странники, которыхъ повсюду розыскиваютъ, и что само Провидніе направило ихъ туда, гд жилъ его братъ, чтобы онъ позаботился о нихъ. Желая убдиться въ достоврности своихъ догадокъ, онъ тогда же просилъ брата написать ему подробно о своихъ любимцахъ. Отвтъ, полученный сегодня утромъ, разсеваетъ всякія сомннія на этотъ счетъ. Вотъ почему они завтра же дуть въ деревню, гд живетъ его братъ и гд пріютились странники.

— А пока теб слдуетъ хорошенько отдохнуть, сказалъ старикъ, вставая и кладя руку на шіечо Кита. — Едва ли самые крпкіе нервы выдержали бы все то, что теб пришлось испытать сегодня. Покойной ночи. Дай только Богъ, чтобы наше путешествіе увнчалось успхомъ.

Китъ не мшкалъ на другое утро. Онъ еще до зари вскочилъ съ постели и началъ приготовляться къ путешествію, цль котораго ему была такъ по-сердцу. Суета и волненіе предшествовавшаго дня и неожиданная новость, которую онъ узналъ поздно вечеромъ, долго не давали ему спать, а затмъ, если повременамъ онъ и засыпалъ, то видлъ такіе тревожные сны, что объ отдых нечего было и думать.

Если бы ему предстояло исполнить какую нибудь геркулесовскую работу; если бы путешествіе общало быть безконечно долгимъ и утомительнымъ; если бы ему пришлось, въ это суровое время года, совершить весь путь пшкомъ, и онъ на каждомъ шагу встрчалъ бы препятствія; если бы этотъ путь сулилъ Киту всевозможныя лишенія и тягости и потребовалъ бы отъ него всего его мужества, напряженія всхъ его силъ — онъ и тогда съ такимъ же нетерпніемъ рвался бы впередъ, лишь бы цль, къ которой ойы стремились, была достигнута и Нелли обрла счастье и довольство.

Однако, не онъ одинъ всталъ рано въ это утро. Не прошло и четверти часа посл того, какъ онъ поднялся, а уже весь домъ былъ на ногахъ, вс суетились, помогая отьзжающимъ укладываться. Правда, жилецъ Брасса ничего самъ длать не могъ, но за то онъ надсматривалъ надъ другими и, казалось, хлопоталъ больше всхъ. Къ восходу солнца все уже было готово.

Китъ ждетъ, не дождется минуты отъзда. Время для него тянется безъ конца; онъ уже жалетъ, что вс приготовленія окончены: почтовая карета прідетъ за нимъ не раньше какъ черезъ полтора часа. Хорошо еще, что предстоитъ завтракъ, а то просто не зналъ бы, какъ убить время!

А Барбара! Неужели онъ забылъ о ней? Барбара тоже занята. Тмъ лучше: онъ будетъ помогать ей и время пролетитъ такъ незамтно, такъ пріятно, что лучше и придумать нельзя было бы. Барбара ничего не иметъ противъ этого и тутъ-то Кита внезапно озаряеть мысль — она еще ночью мелькнула въ его голов, что должно быть Барбара любитъ его, а онъ любить Барбару.

Сказать по правд — а мы всегда должны говорить правду, — одна Барбара безъ малйшаго удовольствія участвовала въ сборахъ къ отъзду. Когда Китъ, по своей всегдашней откровенности, сказалъ, какъ онъ радъ, что детъ, Барбара засуетилась пуще прежняго.

— Вы совсмъ отъ дому отбились, Христофоръ, — трудно передать, какимъ небрежнымъ тономъ она это выговорила, — не усплъ вернуться, какъ ужъ его опять тянетъ изъ дому.

— Да вдь вы знаете, зачмъ мы демъ: чтобы привезти миссъ Нелли. Подумайте только, я опять увижу ее. Я такъ радъ, что и вы наконецъ ее увидите!

Барбара не сказала напрямикъ, что это не доставитъ ей ни малйшаго удовольствія, но такъ выразительно, хотя и слегка покачала головой, что Китъ совсмъ смутился, недоумвая, что бы означала такая холодность съ ея стороны.

— Вы сами скажете, что такого нжнаго, прелестнаго личика вы въ жизни не видали, говорилъ онъ, потпрая руки.

Барбара опять покачала головой.

— Что съ вами, Барбара?

— Ничего, отвчаетъ Барбара, надувшись, не такъ, чтобы очень, чтобы безобразно было, нтъ, только красныя губки какъ будто немножко припухли и кажутся еще красне.

Врядъ ли въ какой нибудь наук ученики достигаютъ такихъ быстрыхъ успховъ, какихъ достигъ Китъ въ наук любви съ тхъ поръ, какъ онъ сорвалъ первый поцлуй. Теперь онъ мигомъ понялъ, въ чемъ дло: онъ читалъ въ сердц Барбары, какъ въ открытой книг,

— Барбара, вы не сердитесь на меня? спрашиваетъ онъ.

— Вотъ что выдумалъ! Чего ради она будетъ сердиться? Какое право она иметъ сердиться? И какъ будто не все равно, сердится она или нтъ! Кто на нее обращаетъ вниманіе?

— Я обращаю вниманіе, говорить Китъ. — Разумется, обращаю.

Барбара не понимаетъ почему, это «разумется»! Китъ стоитъ на своемъ. По его мннію, она должна понимать, пусть только немного подумаетъ.

Барбара думаетъ, но все-таки не можетъ понять, почему это «разумется». И что Христофоръ хочетъ этимъ сказать? Впрочемъ ей надо идти наверхъ, можетъ она нужна тамъ…

— Нтъ, Барбара, не уходите, слушайте, что я вамъ скажу: мы должны разстаться друзьями.

И Китъ слегка удерживаетъ ее.

— Я все время думалъ о васъ, когда сидлъ въ тюрьм. Если бы не вы, мн было бы не въ примръ тяжеле.

Барбара краснетъ, трепещеть, какъ птичка. И какъ это ей идетъ! Какая она хорошенькая!

— Я вамъ говорю истинную правду, Барбара, только не умю выразить это какъ бы хотлъ, говорить Китъ серьезнымъ тономъ. — Я желаю, чтобы вамъ доставило удовольствіе увидть миссъ Нелли только потому, что мн хотлось бы, чтобы и вамъ нравилось то, что нравится мн. Что же касается ея, Барбара, я готовъ былъ бы умереть за нее, увренъ, что и вы привязались бы къ ней на всю жизнь, если бы знали ее.

Эти слова тронули Барбару. Она уже раскаивалась, что выказала такое равнодушіе относительно Нелли.

— Видите ли, продолжалъ Китъ, — я привыкъ и говорить, и думать о ней, какъ о какомъ-то ангел. Когда я мечтаю о томъ, что скоро ее увижу, такъ мн и представляется, какъ, бывало, она выйдетъ ко мн на встрчу, улыбнется, протянетъ руку и скажетъ: «А! это мой добрый, милый Китъ! Какъ я рада тебя видть», или что нибудь врод этого. Я ее воображаю себ счастливой, окруженной друзьями, почетомъ, какъ и подобаеть ей; о себ же я думаю, какъ объ ея старомъ слуг, который горячо любитъ свою милую, добрую госпожу и готовъ за нее въ огонь и въ воду. Мн какъ-то пришло въ голову — и я, признаться, очень испугался этой мысли — что, можетъ быть, она вернется гррдая, неприступная, холодно обойдется со мной — это было бы для меня все равно, что ножъ въ сердце — или не признаетъ меня, будетъ стыдиться знакомства съ такимъ ничтожнымъ мальчикомъ, какъ я; но я сейчасъ же опомнился: такъ думать о ней, значитъ ее оскорблять, и я опять сталъ надяться, что увижу ее такой, какой она всегда была, и тутъ же ршилъ, что буду стараться угождать ей, какъ бывало прежде, когда я былъ ея слугой. Если эта мысль доставляетъ мн счастье, въ чемъ и сомнваться нельзя, то этимъ я опять-таки обязанъ ей и за это еще больше ее люблю и уважаю. Даю вамъ честное слово, Барбара, все, что я вамъ сказалъ — истинная правда.