Чтение онлайн

Дорога шла немного подъ гору. Они удалялись отъ церкви, на которой только что били часы, и отъ пріютившейся вокругъ нея деревушки. Возобновившійся стукъ въ дверь гостинницы ясно доносился до нихъ и производилъ на нихъ непріятное впечатлніе, нарушая общую тишину. Они пожалли, что не запретили ямщику производить какой бы то ни было шумъ до ихъ возвращенія.

Опять высокая колокольня, точно привидніе въ бломъ саван, заблестла передъ ихъ глазами: они незамтно, съ другой стороны подощли къ церкви. Церковь срая, старинная, даже среди такого сдого ландшафта выдляющаяся своей сдиной. На колокольн такіе же древніе солнечные часы почти совсмъ занесены снгомъ, такъ что трудно и признать ихъ за часы. Тутъ все было древнее: казалось, даже время отъ старости сдлалось неподвижно и никогда уже въ этихъ мстахъ день не придетъ на смну печальной ночи.

Вотъ они набрели на кладбищенскую калитку, но между могилами извивалось такъ много тропинокъ, что они опять остановились въ недоумніи, по какой изъ нихъ идти.

Къ счастью, неподалеку начиналась деревенская улица, если можно назвать улицей кривую линію, неправильно съ обихъ сторонъ окаймленную убогими лачугами. Тутъ были и большія избы, и малыя, и новыя, и старыя. Одн смотрли на улицу переднимъ фасомъ, другія заднимъ, нкоторыя крыши приходились въ ней ребромъ, у иныхъ вывска или навсъ выступалъ чутъ не на середину дороги. Въ окн одной изъ ближайшихъ лачужекъ слабо мерцалъ свтъ. Туда-то и направился Китъ, чтобы отъ кого нибудь узнать дорогу.

На его окрикъ въ хижин послышался старческій голосъ и вслдъ затмъ у окна показался старикъ, тщательно закутывавшій горло — онъ, видимо, боялся простудиться — и спросилъ, кто тамъ, чего отъ него требуютъ въ этотъ неурочный часъ.

— И кому это я могъ понадобиться въ такую лютую погоду! ворчалъ онъ. — По-моему ремеслу, кажется, мн нтъ необходимости среди ночи подыматься съ постели. Въ такой холодъ ничего не сдлается, могутъ и подождать. Что вамъ отъ меня нужно?

— Я не осмлился бы васъ безпокоить, если бы зналъ, что вы стары и больны, оправдывался Китъ.

— Я старъ! угрюмо повторилъ старикъ. — А почемъ вы знаете, что я старъ? Можетъ, я вовсе не такъ старъ, какъ вы думаете; а ужъ насчетъ здоровья, такъ я еще поспорю съ любымъ молодцомъ, не потому, чтобы я былъ очень крпокъ и бодръ для моихъ лтъ, а потому, что ныншніе молодые люди никуда не годятся: слабые и изнженные. Впрочемъ прошу прощенія, если я немножко грубо васъ принялъ сначала: ночью я плохо вижу, не отъ старости и не отъ болзни, нтъ, я и съмолоду плохо видлъ, вотъ и не примтилъ, что вы прізжій.

— Извините пожалуйста, что мн пришлось поднять васъ съ постели. Видите, вонъ тамъ, у кладбищенской калитки, стоятъ господа: они пріхали издалека и не знаютъ, какъ имъ попасть къ пастору. Не можете ли вы указать дорогу?

— Еще бы не могъ. Лтомъ исполнится 50 лтъ какъ я здсь состою могильщикомъ. Идите по тропинк направо. Надюсь, что вы не привезли дурныхъ встей нашему доброму пастору?

Китъ отвчалъ, что нтъ, поблагодарилъ старика и пошелъ было прочь, какъ откуда-то послышался дтскій голосъ. Онъ поднялъ глаза: изъ окна сосдней хижины высунулъ головку совсмъ маленькій мальчикъ.

— Что тутъ такое? Ахъ, скажите, ради Бога, неужели мой сонъ сбылся? кричалъ ребенокъ.

— Бдный мальчикъ, пробормоталъ могильщикъ. — Какъ ты себя чувствуешь, дружокъ?

— Неужели мой сонъ сбылся? повторилъ мальчикъ такимъ голосомъ, что у Кита защемило сердце. — Нтъ, нтъ, этого быть не можетъ! Разв это возможно, разв возможно?

— Я понимаю, о чемъ онъ говоритъ, замтилъ старикъ. — Ложись спать, дитя!

— Ахъ, Боже мой! Прежде чмъ спрашивать я зналъ, что этого быть не можетъ, только меня всю ночь, — и эту, и прошлую, — мучаетъ страшный сонъ, продолжалъ мальчикъ въ отчаяніи.

— Старайся заснуть, дитя; можетъ сонъ не вернется, уговаривалъ старикъ.

— Нтъ, нтъ, пускай лучше вернется, лишь бы мучиться только во сн. Но мн такъ тяжко, такъ тяжко посл него!

Старикъ благословилъ ребенка, тотъ весь въ слезахъ пожелалъ ему доброй ночи и Китъ снова остался одинъ.

Тронутый до глубины души отчаяньемъ ребенка, смыслъ котораго, впрочемъ, ускользалъ отъ него, онъ поспшилъ вернуться къ своимъ господамъ. Они отправились по указанной тропинк и скоро уже были около пасторскаго дома. Оглянувшись вокругъ, они увидли, нсколько поодоль отъ этого дома, какія-то развалины, и между этими развалинами, какъ одинокая звздочка, сверкалъ огонекъ.

Онъ шелъ изъ окошечка, глубоко сидвшаго въ стнк. Своимъ блескомъ и неподвижностью онъ напоминалъ небесныя звзды: казалось, будто одна изъ нихъ спустилась на землю, продолжая блестть.

— Откуда этотъ свтъ? спросилъ жилецъ Брасса.

— Вроятно, это и есть т самыя развалины, въ которыхъ они живутъ: другихъ я не вижу, сказалъ старикъ Гарландъ.

— Не можетъ быть, чтобы они такъ поздно ложились спать!..

Китъ предложилъ сбгать туда на огонекъ, пока они будутъ стучаться у калитки пасторскаго дома, и узнать, есть ли тамъ кто нибудь. Предложеніе было принято и онъ, съ клткой въ рук, побжалъ по прямой дорог, спотыкаясь на каждомъ шагу о могилы. Будь это въ другое время, при другихъ обстоятельствахъ, онъ шелъ бы медленне, выбиралъ бы тропинки, обходилъ бы могилы, теперь же онъ не обращалъ вниманіе не на какія препятствія и вскор уже былъ въ двухъ шагахъ отъ свтившагося въ темнот окошечка.

Осторожно подошелъ онъ къ нему вплотную и сталъ прислушиваться. Въ комнат ни малйшаго звука, безмолвне, чмъ въ церкви. Онъ приложился щекой къ стеклу и опять началъ прислушиваться. Нтъ ничего, не смотря на то, что кругомъ такая невозмутимая тишина, что, кажется, слышно было бы дыханіе спящаго, если бы въ комнат кто нибудь спалъ.

Странное дло! Свтъ въ комнат въ такую пору, и ни души около него!

Нижняя частъ окна была завшана, поэтому онъ не могъ заглянутъ внутрь комнаты, но ни одна тнь не вырисовывалась на занавск. Что, если бы взобраться на стну и сверху заглянуть, да пожалуй поскользнешься, упадешь, и во всякомъ случа можешь нашумтъ и испугать двочку, если она спитъ въ этой комнат. Опять онъ принялся слушать, но такъ же безуспшно, какъ и прежде.

Онъ отошелъ отъ окна и, осторожно обогнувъ домикъ, постучался у двери. Отвта не послдовало, но за дверью слышенъ былъ какой-то странный шумъ. Трудно было бы опредлить, что это такое. Какъ будто кто-то стоналъ, но едва ли это былъ стонъ: звуки повторялись безостановочно и слишкомъ правильнымъ ритмомъ; то ему представлялось, что это псня, то вопль, смотря потому, что брало верхъ въ его воображеніи, на самомъ же дл эти звуки были очень однообразны и не прекращались ни на минуту. Въ нихъ было что-то ужасное, неестественное, холодившее душу.

Китъ чувствовалъ, какъ у него кровь стынетъ въ жилахъ, но онъ переломилъ себя и еще разъ постучалъ. Отвта нтъ, какъ нтъ. Онъ легонько опустилъ задвижку и нажалъ дверь колнкой. Она сейчасъ же подалась, такъ какъ не была заперта извнутри. Въ комнат былъ свтъ, и Китъ вошелъ.

Она освщалась не лампой и не свчой — тамъ не было ни того, ни другого, а красноватымъ отблескомъ горвшихъ въ камин дровъ, надъ которыми склонилась чья-то фигура: словно она грлась у огня. Однако, и этого нельзя было бы сказать. Хотя сгорбленная фигура и подавалась впередъ, но руки ея не были протянуты навстрчу благодтельному теплу, не было замтно подергиванья плечъ, которымъ обыкновенно выражается удовольствіе, ощущаемое нами у пылающаго камина, посл долгаго пребыванія на стуж. Фигура сидла съежившись, голова ея была опущена, руки скрещены на груди, пальцы крпко стиснуты. Она безпрерывно и равномрно качалась, оглашая стны печальнымъ стономъ, который Китъ услышалъ, подходя къ двери домика.