Чтение онлайн

Она подняла глаза къ небу и стала любоваться звздами: он такъ кротко смотрли съ своей высоты на міръ Божій. Вотъ она замтила одну звздочку, которой прежде не видла, затмъ, вглядываясь пристальне, нашла другую, третью и, наконецъ, передъ ея глазами открылся цлый міръ свтилъ, утопающихъ въ небесной глубин, безконечныхъ по количеству, вчныхъ по своему неизмнному бытію. Она наклонила голову впередъ и заглянула въ рчку: на зеркальной поверхности воды отражались т же самыя звзды и въ томъ же величественномъ порядк, въ которомъ ихъ видлъ голубь во время потопа, когда он всматривались сквозь вздувшіяся волны въ горныя вершины, потопленныя на дн морскомъ вмсі со всмъ, что было живого на земл.

Молча, едва переводя духъ, сидла двочка въ созерцаніи этихъ чудесъ природы и думала, думала безъ конца. Она чувствовала, какъ въ сердце ея мало-по-малу прокрадывается не то, что надежда, а какое-то примиреніе съ судьбой, и она стала равнодушне, покойне смотрть на будущее. Въ послднее время старикъ началъ отдаляться отъ внучки и это ее мучило больше всего. Каждый вечеръ, а иногда и днемъ, онъ уходилъ изъ дому, и хотя Нелли знала, куда и зачмъ онъ идетъ, — онъ ужъ слишкомъ налегалъ на ея скудный кошелекъ, съ каждымъ днемъ принималъ все боле и боле растерянный видъ, но самъ-то онъ избгалъ не только разспросовъ съ ея стороны, но даже и ее самое.

Занятая своими грустными мыслями, двочка и не замтила, какъ шло время. Но вотъ на какой-то дальней колокольн пробило 9 часовъ: она встрепенулась, вскочила съ своего мста и пошла по направленію къ городу.

Дойдя до мостика, переброшеннаго черезъ ручей, она вдругъ увидила невдалек передъ собой какой-то красноватый оговъ. Вглядвшись хорошенько, она догадалась, что это цыгане, расположившіеся на ночлетъ у самой дороги, развели костеръ, вокругъ котораго одни сидли, друне лежали. Такъ какъ у нея не было съ собой денетъ, она не боялась встртиться съ ними и скорехонько пошла впередъ.

Когда она приблизилась къ нимъ, ее словно любопытство подстрекнуло посмотрть на людей, сидвшихъ у костра. Одна изъ фигуръ, отчетливо обрисовывшаяся на ярко пылавшемъ огн, заставила ее остановиться, но она постаралась уврить себя, что это не можетъ быть онъ, что ей такъ только показалось, и пошла дальше.

Въ эту самую минуту у костра возобновился прерванный на-время разговоръ. Словъ-то она не слыхала, но. голосъ одного изъ говорившихъ былъ ей до того знакомъ, что она снова остановилась, какъ вкопаная.

Она обернулась и опять взглянула по ваправленію къ костру: сидвшая у огня фигура, которая ее такъ поразила, поднялась во весь ростъ и оперлась обими руками на палку. И поза эта была ей очень знакома: это былъ никто иной, какъ ея ддушка.

Она уже готова была его окликнуть, но удержалась. Ей очень хотлось знать, кто его товарищи, и для чего они тутъ собрались. Чуя что-то недоброе, она ршилась подслушать ихъ разговоръ, и чтобы не быть ими замченной, подкралась вдоль изгороди и, спрятавшись подъ деревьями въ нсколькихъ шагахъ отъ костра, видла и слышала все, что тамъ творилось.

Начать съ того, что, къ ея удивленію, здсь не было ни женщинъ, ни дтей — во время своихъ странствованій съ ддушкой она неоднократно имла случай познакомиться съ многочисленными цыганскими таборами — да и цыганъ-то всего былъ одинъ, здоровенный, рослый дтина. Прислонившись къ дереву и скрестивъ руки на груди, онъ тосмотрлъ на огонь, то бросалъ изъ-подъ своихъ черныхъ рсницъ любопытные взгляды на трехъ человкъ, разговаривавшихъ у костра, стараясь скрыть отъ нихъ, что съ любопытствомъ прислушивается къ ихъ рчамъ. А разговаривавшіе были: ея ддушка, да т два партнера, съ которыми онъ игралъ въ карты въ ту достопамятную ночь; словомъ сказать, извстный намъ Исаакъ Листъ и его суровый товарищъ. Въ маленькой, низенькой цыганской палатк, повидимому, не было ни души.

— Ну, что-жъ вы не идете? спросилъ суровый партнеръ — онъ лежалъ развалившись на трав — заглядывая старику въ лицо. — Вы сейчасъ такъ спшилиі Идите, если хотите, никто васъ не удерживаетъ.

— Не мучь его, онъ не желалъ тебя обидть, вступился Исаакъ Листъ.

Сидя на корточкахъ, какъ лягушка, онъ страшно косился, поворачивая голову къ собесдникамъ.

— Вы меня обираете, я черезъ васъ сталъ нищимъ и вы же потешаетесь надо мнойі Вы меня съ ума сведете! жаловался старикъ, обращаясь то къ одному, то къ другому.

Контрастъ между слабымъ, беззащитнымъ старикомъ и разбойниками-шулерами, къ которымъ онъ попалъ въ руки, былъ такъ поразителенъ, что у двочки сердце защемило отъ жалости. Но она ршилась выслдить все до конца, не пропустить ни одного слова, ни одного взгляда.

— Что вы хотите этимъ сказать, чортъ возьми? произнесъ здоровякъ, приподнимаясь на локоть и обращаясь къ старику. — Вы черезъ насъ стали нищимъ! Да вы насъ сдлали бы нищими, если бы могли. Вотъ такъ-то всегда съ этими жалкими, ничтожными игроками, которые только хныкать умютъ. Когда вы проигрываете, вы считаете себя мучениками; а когда выигрываете, такъ не считаете мучениками тхъ, кто вамъ проигрываетъ; и что это значитъ «вы меня обираете»? Будь я проклятъ, если я вамъ позволю говоритъ мн такія вещи!

Туть онъ опять растянулся на земл и раза два лягнулъ ногой, чтобы показать, какъ онъ взбшенъ. Въ сущности все это была комедія, которую они съ какой-то цлью разыгрывали сообща: этотъ взялъ на себя роль грубіяна, а товарищъ его — примирителя. Они открыто переглядывались другъ съ другомъ и съ цыганомъ, и только старикъ, по слабости своей, ничего не видлъ и не слышалъ. Цыганъ выражалъ свое полное одобреніе этой милой забав, поминутно скаля блые зубы.

— Да вы сами только что говорили о грабеж! Что-жъ вы на меня нападаете? сказалъ старикъ упавшимъ голосомъ.

— Такъ не своихъ же грабить! Надобно, сударь, честь знать между… между порядочными людьми.

Онъ чуть было не выдалъ себя неумстнымъ словцомъ.

— Да ну же, перестань ему надодать, Джауль! опять вступился Исаакъ Листъ. — Онъ и такъ раскаивается, разв не видишь, что у него нечаянно сорвалось съ языка? Говори же, Джауль, говори. Ты что-то еще хотлъ сказать, упрашивалъ онъ товарища.

— Я, просто-напросто, считаю себя дуракомъ, якобы горячился тотъ. — Теряю время на совты, зная заране, что на нихъ не обратятъ вниманія и меня же еще выругаютъ. Да ужъ мн, видно, такъ на роду написано. Уроки мн впрокъ нейдутъ. Вотъ что значитъ имть горячее сердце!

— Да я-жъ теб говорю, онъ самъ жалетъ, что сказалъ; онъ самъ не прочь, чтобы ты докончилъ то, что началъ говорить.

— Въ самомъ дл? онъ хочетъ, чтобъ я продолжалъ?

— Да, да, хочу, — простоналъ старикъ, опускаясь на землю и раскачиваясь взадъ и впередъ. — Говорите, говорите; все равно я долженъ уступить. Я не въ силахъ бороться.

— Ну же-съ, такъ я продолжаю съ того мста, гд остановился, когда вы вдругъ вскочили и хотли уйти. Если вы уврены, что фортуна повернулась къ вамъ лицомъ, — какъ оно и есть на самомъ дл, - а у васъ нтъ денетъ, чтобы продолжать игру, что тоже врно: вашъ кошелекъ почти всегда пустъ — воспользуйтесь тмъ, что сама судьба кладетъ вамъ въ руки. Возьмите взаймы эти деньги, а когда будете въ состояніи, отдадите обратно.