Лебедь
Шрифт:
– Только не на съемках. Тут всем командует фотограф. – Линди-Джейн не знала, что Элис немного кривит душой. По-настоящему профессиональный редактор обычно входит во все тонкости съемки лично. Но Элис частенько перекладывала ответственность на других и теперь осталась верна себе. – Я, конечно, догадывалась, что он свинья, но не думала, что до такой степени. Надо было пригласить Питера.
– Питера? – переспросила Линди-Джейн.
– Питера Линдберга. С этой красавицей мы за один раз никак не управимся.
– Она такая худенькая, Элис. Я видела, как она переодевалась в отеле. Кожа да кости. Ребра так и торчат. Ужасно!
– Неважно. Зато на фотографиях она – мечта. А ты что – будешь писать о моделях-дистрофичках?
Линди-Джейн сказала, что ей якобы заказали статью о моделях – иначе Элис и на пушечный выстрел не подпустила бы ее к съемочной площадке. Модели-дистрофики? Почему бы и нет? Звучит неплохо.
– Посмотри на нее, Элис. У нее же зуб на зуб не попадает. Она сейчас упадет в обморок! Да сделайте что-нибудь!
Но к Тесс уже бежал с огромным зонтиком Бобби Фокс. Он обнял ее за плечи и увел под крышу мавзолея, на каменную скамейку. Бобби – ассистент фотографа, именно он разбудил Тесс сегодня утром в половине шестого – на полчаса раньше остальных: лицу модели требуется время, чтобы отойти от сна и обрести свежесть. Бобби позвонил Тесс, но трубку никто не снял. Пришлось подниматься в ее комнату. Она спала. Рыжие пряди рассыпалась по подушке, молочно-белая спина с россыпью веснушек обнажена. Несколько секунд Бобби не мог двинуться с места и наконец решился осторожно тронуть спящую девушку за плечо. Тесс резко вскочила и села на постели. Видно, она спала так крепко, что не сразу вспомнила, где находится. Очнувшись, Тесс схватила простыню, чтобы прикрыться, но Бобби успел увидеть крошечные острые соски на ее почти плоской груди. У него перехватило дыхание. Его так сильно потянуло к ней, что он даже удивился. Ведь не первый же раз он видит обнаженную женскую грудь! Но эта девушка была сказочно прекрасна.
И вот теперь она стоит и трясется от холода.
– Что случилось, милая? – спросил Бобби. – Поссорилась с приятелем?
– У меня нет приятеля.
– А что тогда?
– Это мрачное место…
– Боишься привидений? Не бойся. Всех давно похоронили и надежно закопали. Никто тебя не тронет. И потом – я же рядом, с тобой. Я не дам тебя в обиду.
– Я стала моделью только затем, чтобы купить маме новую инвалидную коляску… Она парализована… Но ничего не получается. Я не заработала ни пенни, и теперь меня уволят. Я должна агентству за фотопробы…
– Я бы сделал их для тебя бесплатно. А сейчас послушай, милая, постарайся успокоиться. Этот фотограф не будет церемониться. Он может в любую минуту все бросить и уйти со съемок. Но ты справишься. Давай, возвращайся и покажи им, на что ты способна. Договорились? А теперь посмотри на меня и улыбнись.
Тесс улыбнулась дрожащими губами и взглянула на Бобби. Он был очень красив – волосы длинные, шелковистые, лицо правильное, чистое, почти девическое. Он наклонился и нежно поцеловал ее в шею.
– Ты для меня самая прекрасная девушка в мире, – прошептал Бобби.
С этими словами Тесс прошла через всю съемку. «Ты для меня самая прекрасная девушка в мире», – повторяла она как заклинание. Бобби был рядом – перезаряжал камеры, подмигивал, улыбался…
С помощью Бобби она пережила эти съемки. Правда, под конец парень, которого пригласили на «роль» Максима де Винтера, в шутку толкнул ее в спину, как будто хотел столкнуть в могилу. Тесс в ужасе закричала. Снова на помощь пришла Эмбер и увела ее в гостиницу, переодеваться. Тесс так переволновалась, что попросила Эмбер побыть в комнате, пока она спустится в душ. Это была старая гостиница, без ванной в номере.
– Похоже, я схожу с ума, – сказала она Бобби. Он уже упаковал все оборудование и зашел за ней. – Могу поклясться, что слышала в душе щелчки камеры. Безумие какое-то!
– Да уж, – откликнулся Бобби, – но я этого так не оставлю.
Вместо того, чтобы отвезти Тесс домой, он привел ее к себе в гости и приготовил огромную миску спагетти с соусом.
– Я не ем этого, – Тесс пришла в ужас. – Я останусь без работы, если растолстею.
– Ты бы могла без малейшего ущерба для фигуры съесть десять таких тарелок. Так что налетай. Это приказ. И прими лекарство. – На столе появилась бутылка «Корво». – Будем лечиться.
– Откуда у тебя такая уверенность? Ты столько мне наготовил… А вдруг я тебя разорю?
– Не разоришь. А откуда уверенность, сейчас объясню. Просто надо знать, чего хочешь в жизни. Я, например, всегда хотел быть фотографом. Закончил высшие курсы, взяли в студию. Сейчас я ассистент, работаю с лучшими профессионалами, учусь у них, а через годик открою собственное дело. А ты сама пока не знаешь, чего хочешь, так мне кажется. Надо стремиться к успеху, надо верить в себя. Ты же сама пришла в агентство, сама сделала первый шаг, что тебя теперь останавливает? Ты могла бы стать супермоделью. Да, этот фотограф сегодня тебя совсем замучил, но с ним все мучаются. Зато как он потом говорил о тебе! Я сам слышал. Фотографии, мол, будут просто потрясающие.
Бобби уговаривал ее, льстил, заставлял поверить в себя, отметал все ее жалобы и возражения. В конце концов они оказались в постели, но Бобби не стал спешить. Два часа прошло, прежде чем Тесс лишилась девственности. Бобби зажег вокруг кровати высокие свечи, сделал Тесс массаж с душистым маслом. Он осторожно втирал масло в ее сливочно-белую кожу, и, когда она успокоилась и расслабилась, его рука скользнула ей между ног, к рыжим завиткам волос. Он ласкал ее долго и нежно, пока не почувствовал, что она готова его принять.
Уже почти рассвело, когда он проник в ее плоть и повел ее за собой, так же уверенно, как за давешним разговором. Он целовал ее маленькие соски, пока они не превратились в твердые и упругие шарики.
Конечно, она влюбилась и скоро шагу не могла без него ступить. Она по-прежнему терялась перед камерой, и Энджи в конце концов стала посылать ее только на те пробы, где мог оказаться Бобби. Только рядом с ним Тесс работала по-настоящему.
Энни Такер, мама Тесс, очень беспокоилась за нее. Энджи, правда, уверяла, что все будет хорошо, но Энни не нравилась работа дочери. И вот однажды утром подтвердились самые худшие опасения.
Энни сидела в киоске и никак не могла понять, почему сегодня так странно ведут себя постоянные клиенты мужа. Отводят глаза, спешат уйти. Наконец очередной знакомый похлопал ее по руке и сказал:
– Не расстраивайтесь, милая. Она просто еще слишком юная. У нее все наладится.
– У кого? О чем вы говорите? – изумленно спросила Энни. Покупатель протянул ей свежий выпуск «Миррор» и зашагал прочь.
Огромный заголовок на первой полосе гласил: «А ЕСЛИ С ВАШЕЙ ДОЧЕРЬЮ СЛУЧИЛОСЬ БЫ ТАКОЕ?» И ниже: «Модели-дистрофики! В постоянной борьбе с лишним весом начинающая модель Тесс Такер довела себя до дистрофии…» Тут же красовалась нечеткая фотография обнаженной Тесс с торчащими, как у скелета, ребрами и позвонками. Энни Такер закрыла киоск и уговорила соседку немедленно отвезти ее в агентство «Этуаль».