Чтение онлайн

Он знал, что в Бюро по баллистике хранятся огромные досье по видам револьверов, пистолетов и пуль, а также что все эти материалы классифицированы по калибру, размерам и видам полей нарезки, по частоте, ширине и направлению нарезки ствола и т. д. Вдобавок, ему было известно, что все современное оружие имеет нарезную расточку канала ствола, что придает пуле вращательное движение в момент ее прохождения через ствол. Он помнил наизусть, что поле нарезки — это гладкие поверхности между спиральными канавками резьбы ствола. Поля нарезки и бороздки резьбы оставляли на пуле характерные отметки.

Когда находят стреляную пулю — ее отправляют на экспертизу в баллистическое бюро. Там сначала ее прокатывают на копировальной бумаге и сравнивают со всеми образцами, находящимися в картотеке. Если предварительный анализ показывает сходство пули с каким-либо из образцов, то эту пулю и тестовый образец помещают под микроскоп для тщательного исследования и сравнения. Где-то в том месте, где описывались всякие тонкости угла нарезки ствола, Клинг несколько запутался.

Но он особенно и не вдавался в эти подробности. Просто он точно знал, что любая пуля, выпущенная из одной марки пистолета или револьвера, всегда имеет одно и то же количество и ширину бороздок, одну систему нарезки и направление спирали. Поэтому вопросов по сути заключений баллистической экспертизы он не задавал.

— Надо же, оказывается, он использовал два типа оружия? — спросил Клинг.

— Да. Ответил Карелла. — Этим объясняются противоречивые показания свидетелей. Ты ведь, кажется, их пока не читал. Они там, в папке.

— Под какой буквой?

— Под буквой… — Карелла слегка помедлил с ответом. — Под буквой «К»… Клинг.

Клинг коротко кивнул. По его лицу трудно было сказать, о чем он думал в данный момент.

— Мы решили, что он на самом деле охотился за одной жертвой из тех четверых, которых он убил, — сказал Мейер. Он говорил взвешенно и медленно. Ведь, одной из четырех жертв была Клэр Таунсенд.

Клинг кивнул.

— Мы пока не установили, кто ему был нужен, — сказал Карелла.

— Сегодня утром мы опрашивали миссис Лэнд, и нам показалось, она дала нам зацепку, но след оказался ложным. Мы хотим охватить остальных за сегодняшний и завтрашний день.

— Одного бы я взял на себя, если не возражаете, — сказал Клинг. Он помедлил и добавил. — Я бы не хотел беседовать с отцом Клэр, но кого-нибудь другого…

— Конечно, — сказал Карелла.

Наступило тягостное молчание. И Мейер, и Карелла знали, что не договорили с Клингом, что необходимо все прояснить до конца, и сделать это нужно не откладывая ни на минуту. Мейер был старшим из них — и по возрасту и по стажу работы в отделе — но он так жалобно взглянул на Кареллу, что тот понял, что речь держать придется ему. Тот откашлялся и начал:

— Видишь ли, Берт… но нам нужно сразу расставить все по своим местам.

Клинг поднял глаза.

— Мы хотим поймать этого типа. Очень хотим.

— Я это знаю.

— У нас на него почти ничего нет, и нам придется раскручивать дело с нуля, а это, как ты понимаешь, не просто. А еще хуже будет, если…

— Если что?

— Если мы не будем работать над этим делом, как единая команда.

— Мы и работаем как единая команда, — сказал Клинг.

— Берт, ты уверен, что тебе нужно участвовать в этом расследовании?

— Я уверен.

Ты уверен, что сможешь правильно осуществлять опрос свидетелей и выслушивать все факты, связанные со смертью Клэр, и быть в состоянии…

— Я смогу, — ответил Клинг без раздумий.

— Не прерывай меня, Берт. Я говорю сейчас с тобой не о простом убийстве, а об убийстве четырех человек! Где одной из жертв была…

— Я же сказал, что смогу.

— … Клэр Таунсенд. Теперь, что скажешь?

— Прекрати, Стив, черт тебя подери! Я справлюсь, и я хочу участвовать и…

— Очень сомневаюсь.

— А я не сомневаюсь! — с жаром выпалил Клинг.

— Да ты даже здесь, в дежурке, не даешь мне договорить, не даешь мне назвать ее по имени. Приди в себя, Берт! А что ты будешь делать, когда кто-нибудь будет описывать подробности ее гибели?

— Я знаю, что ее убили, — смягчившись, сказал Клинг.

— Берт…

— Я знаю, что ее не вернуть.

— Послушай, откажись от этого дела. Сделай мне одолжение, я прошу тебя и…

— Пятница 13-ое, — сказал Клинг. — Моя мама называла этот день проклятым. Я знаю, что она мертва, Стив. Я смогу… смогу… работать с вами. Я буду вести себя разумно, не беспокойся. Ты не представляешь себе, как сильно я хочу поймать этого типа. Ты даже не представляешь себе, насколько я не готов и негоден для другой работы, пока не сделаю эту, поверь мне. Я, ни черта, не годен ни на что другое. Я могу делать сейчас только эту работу.

— Есть такая вероятность, — сказал Карелла ровным тоном, — что убийца охотился как раз за Клэр.

— Я знаю.

— Есть вероятность, что во время расследования могут обнаружиться такие факты из жизни Клэр, которые именно тебе и не стоило бы знать.

— Ничего нового о Клэр я не узнаю.

— Во время расследования убийств открываются многие потайные дверцы, Берт.

— Ну, так куда вы меня направите? — спросил Клинг. — Что я должен делать?

Карелла снова обменялся с Мейером долгим молчаливым взглядом.

— Хорошо, — сказал, наконец, Карелла. — Отправляйся сейчас домой, побрейся, переоденься и отправляйся по адресу миссис Джозеф Векслер. Мы пытаемся выяснить, не получали ли жертвы каких-нибудь угроз или предупреждений или… а цель этого — понять за кем конкретно он охотился, Берт.

— Хорошо, — Клинг взял листочек бумаги, сложил его вдвое и сунул в карман пиджака. Он уже выбегал из дежурной комнаты, когда Карелла окликнул его:

— Берт?

Клинг обернулся.

— Да, в чем дело?

— Ты… ты, надеюсь, понимаешь, как мы переживаем за тебя?

— Думаю, что понимаю, — кивнул Клинг.

— Ну, хорошо.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем Клинг повернулся и быстрым шагом вышел из комнаты.

Большие города объединяет одна общая странность раздробленность и не сочетаемость их частей. Думается, что все компоненты должны совпадать, как кусочки в детской картинке-головоломке, но по какой-то неведомой причине, все эти реки, ручьи и туннели соединяют собой такие городские районы, которые, казалось, больше напоминают иностранные государства, находящиеся за многие сотни миль друг от друга, чем соседние сегменты одного и того же протяженного мегаполиса.

Несомненно, Айсола считался сердцем большого города, а 87-ой участок, находясь в его центре, подобно ступице, вращающейся в середине большого колеса, впитал в себя все характерные черты этого города. Название «Айсола» относилось к острову, как можно догадаться по смыслу этого слова, которым без лишних раздумий, наградил его лишенный воображения итальянский путешественник, случайно наткнувший на Америку спустя долгие годы после того, как его соотечественник уже открыл эту землю и объявил остров собственностью королевы Изабеллы. Вопреки Колумбу, этот незадачливый припозднившийся бродяга обладал чувством прекрасного и, прибыв на этот чудный остров, был настолько поражен красотой окружающий природы, что долго не мог вымолвить ничего кроме слова «исола». Не «исола белла», или «исола беллисима», или «исола ла пью белла д'Италия», а просто «исола».