Чтение онлайн

— Здравствуйте, — сказала она. — Рада с вами познакомиться.

Она говорила со страшным еврейским акцентом, который поначалу сильно удивил Клинга, потому что она показалась ему очень молодой девушкой, а плохое знание английского языка как-то плохо гармонировало с молодостью. Затем, правда, приглядевшись к ней внимательнее и привыкнув к полумраку комнаты, он вдруг понял, что ей далеко за сорок, а возможно, уже за пятьдесят: она, по-видимому, принадлежала к тому типу семитов, у которых трудно определить истинный возраст — черные как смоль волосы и блестящие карие глаза. Сейчас ее глаза блестели еще ярче, потому что они были полны слез. Она едва прикоснулась к нему, он неуклюже пожал ее руку, не зная, что сказать: его собственное горе, как будто утонуло в красивых глазах этой бледной женщины, у которой не было возраста.

— Пойдемте, пожалуйста, со мной, — сказала она. Акцент у нее, действительно был ужасающим. Клинг припомнил кривляния глупых персонажей в дешевых водевильных сериалах, вызывающих смех публики. Однако смех в данном случае был полностью вытеснен безутешным горем, которое было слышно в каждом звуке ее голоса. Клинг автоматически произвел поправку в уме: он отбросил прочь внимание к акценту и мысленно переводил любопытные фразы и путаные словообразования на нормальный язык, пытаясь добраться до смысла ее слов.

Она повела его в маленькую комнатку рядом с гостиной. В комнате стояла кушетка и выключенный телевизор в углу. С улицы, куда выходили два окна, доносились звуки бурной городской жизни. Из гостиной слышался голос раввина, отпевающего усопшего по заведенному обычаю на древнееврейском языке. Усевшись рядом с Руфь Векслер, Клинг вдруг почувствовал, что их души связывает общее горе. Ему захотелось взять ее за руку и тихо поплакать вместе с ней.

— Миссис Векслер, я понимаю как вам трудно…

— Не нужно так. Я как раз с удовольствием буду иметь этот случай, чтобы приговорить с вами, — сказала она. Слово «переговорить» она произнесла как «приговорить», потом кивнула несколько раз головой и добавила:

— Я хочу помогать полиции. Как можно ловить и поймать этого убийцу, если я и никто не будет-таки помогать полиции. — Акцент был чудовищный, но Клинг смотрел в ее блестящие от слез глаза и понимал все, что она говорила.

— Ну, тогда… это очень любезно с вашей стороны, миссис Векслер. Я постараюсь быть по возможности кратким и не мучить вас лишними расспросами.

— Не надо думать о времени. Сидите и спрашивайте сколько хотите, — сказала она.

— Миссис Векслер, вы случайно не знаете, что делал ваш муж в этом книжном магазине?

— Так там у него рядом есть свой магазин.

— Где именно, миссис Векслер?

— На углу Стем и Северной Сорок Седьмой.

— А что это за магазин?

— Скобяные изделия.

— Понятно. Значит, этот магазин расположен рядом с книжным. И часто он посещал этот книжный магазин?

— Да, часто. Мой Джозеф, знаете, был большой любитель и читатель книг. Джозеф, знаете, он тоже не очень-то хорошо говорит по-английски. У него, как и у меня, этот ужасный акцент. Но ему нравилось читать. Он говорил, что так лучше запоминать слова и исправлять язык. Поэтому он читал вслух себе и мне в постели. Я думаю… я думаю, он пошел туда за книгой, о которой я говорила с ним на прошлой неделе — я сказала, что хорошо бы нам ее почитать.

— А что это была за книга, миссис Векслер?

— Это книга Германа Вука. Этот Вук, знаете ли, хороший писатель. Джозеф мне уже читал вслух две его книжки: «Восстание на „Кейне“» и «Это БОГ мой». И я сказала Джозефу, что надо-таки взять почитать его новую книгу «Марджори Морнингстар», потому что, знаете, когда она вышла, то поднялся такой шум, что многие евреи на него страшно обиделись. Тогда я сказала Джозефу, что не мог такой приятный человек как Герман Вук написать такую книгу, которая бы так обидела евреев? И еще я сказала Джозефу, что тут какая-то ошибка. Знаете, сейчас слишком много легко ранимых и впечатлительных людей. Они сами, знаете, на все обижаются. А я опять же говорю Джозефу, что может так статься, что обижаться-то, знаете, надо вовсе не им, а наоборот — мистеру Вуку, потому что, наверное, они его неправильно поняли и приняли, знаете, его любовь за что-то другой. Вот что я сказала Джорджу. И потом я ему еще сказала: «Джордж, мы должны-таки сами во всем разобраться — пойди и найди эту книгу».

— Понятно. Значит, вы считаете, что он пошел туда за этой книгой?

— Да. Я так думаю.

— Он регулярно ходил в этот магазин? И покупал книги именно в этом магазине?

— И покупал, и брал читать, знаете, как в библиотеке.

— Понятно. Но почему именно в этом магазине? А, к примеру, не в том, что находится где-нибудь здесь в вашем районе, рядом с вашим домом?

— Нет. Это ему было неудобно. Знаете, Джозеф много занимался собственным бизнесом и любил-таки выполнить в обед или после работы какое-нибудь маленькое поручение для дома или по хозяйству, но чтобы не надо было далеко ходить от своей лавки, а то бы он не успевал.

— А какие поручения вы имеете в виду, миссис Векслер?

— Ну, такие маленькие вещи — сейчас, дайте вспомнить. Ну вот, например, несколько недель тому назад у нас поломался такой переносной радиоприемник. Ну, что делать — надо чинить. Так, Джордж взял его с собой на работу, сбегал, знаете, в какой-то там соседний магазин или мастерскую и починил-таки его там.

— Понятно.

— Или вот другой случай. Поцарапали ему крыло на автомобиле. Знаете, он стоял себе просто на улице, так кто-то зацепил его сзади и содрал краску с крыла… и что теперь с этим делать?… А полиция не может помочь?

— Ну… а в страховую компанию вы обращались?

— Ну да. А что они могут? У нас страховка начинается, если ущерб превышает пятьдесят долларов, а тут сами понимаете.

— Да.

— А тут всего-то дел долларов на двадцать пять, тридцать — там подбить, там подкрасить — и все. Ой, забыла. Мне же еще надо оплатить по этому счету. Красильщик машины прислал мне счет на прошлой неделе.

— Понятно, — сказал Клинг. — Короче говоря, у вашего мужа было правило иметь дело с теми, у кого был свой бизнес в том районе, где располагался его собственный магазин. Но тогда кто-то мог знать, что он часто захаживает в этот книжный магазин?

— Само собой. Кто-то мог знать.

— А был ли кто-нибудь… у кого были причины для того, чтобы убить вашего мужа, миссис Векслер?

Тут Руфь Векслер вдруг сказала:

— Вы знаете, я все еще не могу привыкнуть, что его больше нет. — Тон ее речи был совершенно обыденный, как будто она рассуждала о погоде. Клинг умолк и терпеливо слушал. — Я не могу представить себе, что он никогда больше не будет читать мне вслух на ночь, когда мы лежим в кровати. — Она горестно покачала головой. — Не могу привыкнуть.

В комнате воцарилась тишина. За стеной торжественно и мелодично звучала заупокойная молитва.

— Были… были ли у него какие-нибудь враги, миссис Векслер? — мягко поинтересовался Клинг.

В ответ Руфь Векслер отрицательно покачала головой.

— А не получал ли он каких-нибудь угрожающих писем, записок или телефонных звонков?

— Нет.

— Может быть, он поссорился с кем-нибудь? Или поругался? Или что-то в этом роде?

— Я не знаю. Думаю, что нет.

— Миссис Векслер… когда ваш муж умирал… в больнице, то детектив, который был рядом с ним, слышал, как ваш муж произнес слово «обойщик». Может быть, вы знаете какого-нибудь человека, которого так зовут?