Чтение онлайн

— Вы вызвали санитарную машину? — спросил он.

— Сразу, как только вошел сюда, — сказал патрульный.

— Хорошо.

— Там еще двое, — послышался чей-то голос.

Клинг отвернулся от мертвеца в синем костюме. Голос принадлежал маленькому лысому человеку похожему на птицу. Он стоял пригнувшись у стеллажа с книгами, прикрывая рукой рот. На нем был потертый коричневый свитер, из-под которого торчал воротник белой рубашки. На его лице и в глазах застыло выражение крайнего ужаса. Он тихо всхлипывал. Его приглушенные стоны сопровождались потоками слез, непрерывно выливавшимися из обоих глаз. Направляясь к нему, Клинг подумал: «Как странно. Еще двое. Мейер говорил, что три. На самом деле четыре.»

— Вы — хозяин этого магазина? — спросил он.

— Да, — ответил он. — Пожалуйста, осмотрите остальных. Вот сюда. А скорая помощь выехала? Дикарь, просто дикарь. Посмотрите на остальных, пожалуйста. Может быть, они живы. Одна из них — женщина. Пожалуйста, посмотрите на них.

Клинг кивнул и направился в дальний конец магазина. Третий лежал перегнувшись через прилавок, рядом валялась раскрытая книга. По всей вероятности, он листал ее, когда раздались выстрелы. Мужчина был мертв, рот был открыт, глаза слепо уставились в одну точку. Клинг машинальным движением нежно прикрыл веки убитого.

На полу рядом с ним лежала женщина.

На ней была красная блузка.

Она, по всей вероятности, несла целую охапку книг, когда ее настигли пули. Она упала на пол, и книги рассыпались вокруг нее. Одна книжка лежала прямо под ее вытянутой правой рукой. Другая шалашиком прикрывала ее лицо и черные волосы. Третья прислонилась к ее круглому бедру. Ее красная блузка во время падения вылезла из ее черной юбки. Сама юбка задралась, обнажая ее стройные и длинные ноги. Одна нога была поджата, другая напряженно вытянута. Черная туфелька на высоком каблуке лежала в нескольких сантиметрах от босой ступни. Женщина была без чулок.

Клинг сел на колени рядом с ней. Странным образом названия этих книг запечатлелись в его памяти: «Стереотипы культуры», «Здоровое общество» и «Искусство брать интервью: принципы и методология». Вдруг он заметил, что блузка на девушке вовсе не была красной. Кусочек ткани, вылезший из юбки, был белого цвета. Две огромные дыры зияли у девушки в боку, и кровь продолжала струиться из этих ран, окрашивая белую блузку в ярко-красный цвет. Нить с жемчугом разорвалась во время падения, и жемчужные бусинки раскатились по всему полу, образуя перламутровые крошечные островки в липкой луже загустевшей крови. Ему стало больно смотреть на нее. Он потянулся за книгой, закрывающей ее лицо, и осторожно приподнял ее. Невыносимая боль пронзила его сердце.

— О, Господи! Боже мой! — раздался его крик.

В его голосе послышалось нечто такое, что заставило Стива Кареллу немедленно броситься к нему через весь магазин. По пути он услышал крик Клинга, пронзительный вопль отчаяния и муки, который, казалось, сотряс сам воздух этой лавки, пропитанный смесью запахов книжной пыли и горелого пороха.

— Клэр!

Когда Корелла подбежал к нему, он уже держал мертвую девушку в своих объятьях. Его руки и лицо были покрыты кровью Клэр Таунсенд, а он продолжал целовать ее безжизненные глаза, нос, шею, беспрерывно повторяя почти шепотом одно и то же: «Клэр, Клэр, Клэр». На всю жизнь запомнит Стив Карелла это имя и этот полный отчаяния и нежности голос Клинга.

Лейтенант Питер Бернс обедал с женой и сыном, когда позвонил Карелла. Будучи в течение долгих лет женой полицейского, Хэрриет сразу поняла, что звонят со службы. Во время обеда звонят только подчиненные ее мужа из 87-го участка. Впрочем, это не совсем точная фраза. Еще они любят звонить посредине ночи, когда все уже спят.

— Я подойду, — сказала она, встала из-за стола и направилась в фойе, где стоял телефон. Узнав голос Кареллы, она сразу улыбнулась. В ее памяти еще свежи были впечатления от недавних событий, когда только личное участие Кареллы спасло ее семью от смертельной опасности. Расследуя то дело, Карелла попал под пулю торговца наркотиками в Грувер-Парке. Она прекрасно помнила то нестерпимо долгое Рождество, когда она ночами дежурила у его постели, и всем казалось, что он не выживет. Но он, слава богу, выжил. И с тех пор всегда, когда она слышала его голос, на ее лице сразу появлялась искренняя улыбка, — улыбка, которая появляется на лице сама собой при общении с близким другом, когда хочется выразить, как ты рада его слышать и как ты благодарна за то, что он просто живет где-то рядом на этом свете.

— Хэрриет, нельзя ли переговорить с Питером? — спросил он.

По его голосу она сразу догадалась, что дело серьезное.

Поэтому, не тратя попусту время, просто сказала:

— Конечно, Стив.

Она поспешила в столовую.

— Это Стив, — сказала она мужу.

Бернс отодвинул стул. Будучи цельной натурой, он ко всему относился экономно и рационально. Казалось, что сами движения его своим автоматизмом напоминали четко отлаженный механизм по преобразованию энергии мысли в поступки. Стул был немедленно отставлен в сторону. Салфетка упала на свое место на столе. Бодрым шагом он быстро подошел к телефону, взял трубку и заговорил как раз тогда, когда трубка оказалась у самого рта.

— Да, Стив?

— Пит, я…, я…

— В чем дело?

— Пит…

— Ну, что там, Стив?

Молчание на другом конце провода затянулось. На мгновение Бернсу даже показалось, что Карелла как будто плачет. Он поднес трубку ближе к уху, напряженно вслушиваясь и ожидая ответа. От нервного тика слегка задергалось его левое веко.

— Пит, я здесь… я нахожусь у книжного на Калвер и… и…

Снова молчание. Бернс ждал. Ему послышалось, как Карелла расспрашивал кого-то, какой точный адрес магазина. Глухой голос на другом конце провода что-то объяснял.

— Север. Сорок девятая. — Выговорил наконец Карелла. — Название — «Книго…» «Книголюб». Это название магазина, Пит.

— Хорошо, Стив? — сказал Бернс. В его вопросе угадывалось ожидание.

— Пит, я думаю, тебе лучше подъехать сюда.

— Хорошо, что дальше, Стив? — сказал Бернс, продолжая ждать.

— Пит, я… я сейчас не могу совладать с собой. Клинг… он… Пит, случилось ужасное.

— Что случилось? — спросил мягким голосом Бернс.

— Кто-то вошел… и… рас… расстрелял внутри… Кл… Кл… Кл… Кл…

Он застрял на полуслове и не мог закончить фразу. Невнятные обрывки его речи напоминали глухие выстрелы из автомата: клик-клик-клик-клик. Бернс продолжал ждать — там молчали.

Тут собравшись с духом Карелла, наконец, выпалил одну фразу:

— Здесь была девушка Клинга. Ее убили.

На мгновение у Бернса перехватило дыхание.

— Сейчас буду, — сказал он и быстро повесил трубку. Некоторое время он не чувствовал ничего, кроме огромного облегчения. Он приготовился к худшему: могли подстрелить жену или детей Кареллы. Но это облегчение было кратковременным, так как почти сразу уступило место чувству вины. Девушка Клинга. Он постарался напрячь свою память, чтобы вспомнить ее облик, но тщетно — он никогда не виделся с ней. И все же она представлялась ему реальным живым человеком, потому что в дежурке до его ушей то и дело доносились шуточки и подначки о романе Клинга с молоденькой сотрудницей социальной службы… ох уж эти чертовы шуточки-подначки!.. Что поделаешь — мужская среда… и вот теперь девушка мертва… и Клинг…

Вот оно.

Вот в чем дело. Его первой мыслью было, не случилось ли что-нибудь с Кареллой, потому что он смотрел на него, как в семье смотрят на старшего сына — как на надежду, опору и продолжателя дела отца. Но сейчас он задумался о Клинге, о молодом блондине с наивными глазами, который играет в опасную игру, где не прощают осечек.

Бернс гнал от себя сочувственные мысли. Я — коп, говорил он сам себе. На мне целый участок, я — босс, я — капитан корабля, я «старый волк», или старик, как они называют меня за моей спиной. Нет, нельзя. Нельзя. Нельзя принимать близко к сердцу личную жизнь подчиненных. У меня не должно быть симпатий ни к кому из них. В конце концов, я им не отец родной, черт возьми!