Чтение онлайн

— Когда вы с Клэр договорились об этом?

— Две… две недели тому назад.

— Как она на вас вышла?

— Один наш общий друг рассказал ей обо мне. Отчего бы вам ни расспросить ее саму? Разве она вам ничего не рассказала?

Карелла пропустил эти вопросы мимо ушей.

— Какой срок беременности был у Эйлин? — спросил он.

— Она была на втором месяце.

— Значит… забеременела она где-то в начале сентября, как ваше мнение?

— Да, полагаю, что так.

— Хорошо, доктор Мэдисон, возьмите ваше пальто. Вы идете с нами.

Доктор Мэдисон вдруг пришла в замешательство.

— А мои… мои пациенты? — спросила она.

— Теперь можете забыть про ваших пациентов, — сказал Мейер.

— Почему? Что я сделала? В чем я виновата? Я просто хотела спасти малышку от бедности и унижения. Это что, преступление?

— Аборты запрещены по закону. И вам это было известно, доктор Мэдисон.

— Это несправедливо!

— Справедливо. Закон есть закон. Не мы их пишем, леди.

— Я же помогала ей! — вскрикнула доктор Мэдисон. — Я лишь пыталась…

— И вы убили ее, — сказал Мейер.

Но в голосе его звучали нотки сомнения, и он надел ей наручники не проронив больше ни слова.

Среда. Восемнадцатое октября.

Бабье лето отступает из города. В дежурке прохладно, несмотря на то, что термостаты включены, и в радиаторах слышится легкое постукивание, привычное для начала отопительного сезона.

Осень нагрянула неожиданно и, казалось, без всякого предупреждения. Полицейские грелись, обхватив ладонями горячие кружки с кофе.

В дежурке холодно.

— Берт, у нас к тебе есть вопросы.

— Какие вопросы?

— Вопросы относительно Клэр.

Зазвонил телефон.

— Восемьдесят седьмой полицейский участок, детектив Карелла слушает. Да, конечно, сэр. Нет, весьма сожалею, но мы пока их не обнаружили. Прилагаем все усилия — проводим проверку всех ломбардов, мистер Мендел. Да, сэр, конечно, будем держать вас в курсе. До свидания, спасибо, что позвонили.

Со стороны вся эта сцена выглядела крайне нелепой. Берт Клинг находился за своим столом. Карелла закончил телефонный разговор, повесил трубку, встал и подошел к столу Берта. Мейер сидел к Берту боком, наклонясь вниз и облокотившись о колено. Клинг сидел с мрачным изможденным лицом в ожидании новых неприятностей и был похож на измученного подозреваемого, которого обрабатывают двое закаленных в боях с преступностью полицейских.

— Что ты хочешь узнать? — спросил он.

— В ваших разговорах она никогда не упоминала имя Эйлин Гленнон?

Клинг отрицательно покачал головой.

— Берт, пожалуйста, напрягись и вспомни хорошенько. Это могло произойти где-то в сентябре, когда миссис Гленнон находилась в больнице. Клэр не говорила тебе, что она встречалась с дочерью миссис Гленнон?

— Нет. Я бы вспомнил об этом в ту же секунду, как только имя миссис Гленнон стала фигурировать в деле. Нет, Стив. Она никогда не упоминала имени этой девочки.

— Тогда припомни, упоминала ли она любое женское имя? Я хочу сказать, не высказывала ли она свое беспокойство по поводу какой-нибудь своей пациентки?

— Нет. — Клинг снова отрицательно покачал головой. — Нет, этого я не припомню, Стив.

— А о чем вы разговаривали? — спросил Мейер.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, когда вы были вместе.

Клинг прекрасно знал этот полицейский прием, потому что сам им частенько пользовался. Мейер просто пытался запустить мыслительный и разговорный процесс в надежде, что само обсуждение выведет их на нужные воспоминания. Сознавая всю необходимость этого разговора, Клинг, тем не менее, чувствовал какую-то ноющую боль в сердце — ему очень не хотелось говорить с кем-то о Клэр. Ему вовсе не хотелось произносить вслух вещи, которые они с Клэр шептали друг другу наедине.

— Ну, вспомни, пожалуйста? — мягко попросил Мейер.

— Ну, мы… мы разговаривали о многом.

— А о чем, например?

— Ну… у нее болел зуб. Это было… должно быть в начале сентября.

— Ну, давай, продолжай, Берт, — подбодрил его Карелла.

— И она… она ходила к зубному врачу. Я помню, как… как ей не хотелось идти. И она… она пришла на свидание с онемелым ртом от новокаина. И она попросила в шутку ее ударить. Она… она сказала: «Ну, давай, силач! Ударь! Держу пари я ничего не почувствую». Вот так она пошутила тогда. Ну… мы подшучивали иногда друг над другом. Ну, и шутки были немного связаны с моей работой…

— А о своей учебе, Берт, она с тобой говорила?

— Да, конечно, — сказал Клинг. — У нее были небольшие проблемы с одним из преподавателей. Но это вовсе не то, что вы подумали, — сразу подстраховался Клинг, — там не было ничего серьезного. У этого учителя были свои определенные идеи относительно функций и задач социального работника, с которыми Клэр не соглашалась.

— Какие идеи, Берт?

— Сейчас мне уже трудно вспомнить. Но знаете, как это бывает во время урока. Все начинают высказывать собственные идеи.

— Но Клэр отличалась от всех тем, что она совмещала учебу с работой по будущей специальности.

— Да. Правда, так делали большинство студентов в их группе. Она, знаете, использовала опыт работы для написания диплома, она собиралась защищаться на звание магистра.

— И часто она говорила об этом?

— Довольно часто. Знаете, эта социальная работа была очень важной для нее. — Он ненадолго замолчал. — Ну, вам, наверное, трудно себе представить насколько это было важно для нее. И единственной причиной, почему мы… мы были еще не женаты, было то… ну, вы знаете, что она сначала хотела завершить свое образование.