Чтение онлайн

Карелла снова кивнул.

— На ее месте, возможно, я поступил бы так же, — сказал он. Он не знал, сказал он правду или солгал, но он все равно произнес эти слова.

— Она ведь только хотела защитить девочку, — сказал Клинг. — Если… если посмотреть на эту ситуацию другими глазами то… она… она фактически пыталась спасти жизнь девочки, а в уголовном праве так и сказано — «для спасения жизни…»

— Но в то же время этим она покрывала от наказания того парня, который изнасиловал Эйлин, — сказал Мейер. — Ему что, это так и сойдет с рук, Стив? С какой стати этот подонок должен спать спокойно…

— А может быть, он вовсе не спит спокойно, — сказал Карелла.

— Может быть, поэтому он и принял свои меры, чтобы спать спокойно. И начал он, возможно, с того, что позаботился о том человеке, кто мог что-то знать об изнасиловании, но сам лично не был причастен к нему.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу сказать, что Эйлин и ее мать не посмели бы рассказать об этом изнасиловании из-за боязни, что потом может натворить этот Гленнон-младший. Но насчет Клэр Таунсенд у него не было подобной уверенности. И он тогда мог последовать за ней в тот магазин и…

— А ее мать знает, кто насильник? — спросил Клинг.

— Да, мы думаем, что знает.

Клинг сдержанно кивнул. В его глазах и голосе не было ничего особенного, когда он сказал:

— Ничего. Мне она скажет.

Его слова прозвучали как обещание.

Этот человек жил этажом выше прямо над квартирой Гленнонов.

Клинг вышел от миссис Гленнон и стал подниматься по ступенькам. Миссис Гленнон осталась в дверях и следила за Клингом, прижав ладонь ко рту. Трудно было сказать, о чем она думала в тот момент. Может быть, она думала, почему это некоторым людям так не везет в жизни.

Клинг постучал в дверь квартиры 4А и стал ждать.

Изнутри квартиры раздался голос: «Одну минуточку!»

Клинг ждал.

Дверь приоткрылась, брякнула и натянулась цепочка. Из щели выглянуло мужское лицо.

— Да? — сказал мужчина.

— Полиция, — равнодушно объявил Клинг. Он раскрыл свой бумажник и показал мужчине полицейский жетон.

— В чем дело?

— Вы — Арнольд Холстед.

— Ну, да.

— Откройте дверь, мистер Холстед.

— Что? А в чем дело? Зачем…?

— Откройте дверь, пока я не вышиб ее! — громко приказал Клинг.

— Хорошо, хорошо, минуточку. — Холстед завозился с цепочкой. Как только он снял ее, Клинг толчком распахнул дверь и вошел в квартиру.

— Вы одни дома, мистер Холстед?

— Да.

— Насколько мне известно, у вас есть жена и трое детей, мистер Холстед. Это так?

В голосе Клинга звучала явная угроза, и Холстед, маленький щуплый человечек в темных брюках и майке, инстинктивно попятился назад.

— Д… да, — сказал он. — Это правда.

— Где они?

— Дети сейчас… в школе.

— А где ваша жена?

— Она на работе.

— А что же вы, мистер Холстед? Отчего вы не на работе?

— Я… я… временно безработный.

— И как долго вы уже «временно безработный»? — В голосе Клинга слышались острые язвительные нотки. Он отрезал слова как острым кинжалом.

— С… с… с этого лета.

— А если поточнее?

— С августа.

— А чем вы занимались в сентябре, мистер Холстед?

– Я… я…

— Помимо того, что изнасиловали Эйлин Гленнон?

— Ш-ш… что? — Звук голоса Холстеда, казалось, потерялся где-то в его горле. Его лицо вытянулось и побелело. Он сделал еще один шаг назад, но Клинг шагнул вперед и подступил к нему еще ближе.

— Наденьте рубашку. Вы идете со мной.

— Я… я… я… ничего не сделал. Вы ошибаетесь.

— Ты ничего не сделал!? — вскричал Клинг. — Ах, ты — сукин сын! Ты ничего не сделал!? Ты спустился вниз и изнасиловал шестнадцатилетнюю девочку! Ты ничего не сделал!? Это называется «ничего не сделал»?

— Тсс… тсс… тише… соседи услышат, — промолвил Холстед.

— Ах, твои соседи услышат! — заорал Клинг. — И у тебя еще хватает наглости…

Холстед попятился на кухню, руки его дрожали от испуга. Клинг наседал на него.

— Я… я… я… это все она придумала, — быстро забормотал Холстед. — Это все она… она… она сама хотела, а я… нет… не хотел… это она…

— Ах, ты лживый грязный подонок, — сказал Клинг и залепил Холстеду увесистую пощечину.

Холстед издал испуганный писк, потом жалобно застонал, дрожа всем телом.

— Не бейте меня, — он прикрыл лицо ладонями.

— Ты изнасиловал девочку, да? — спросил Клинг.

Все еще пряча лицо в ладонях, он утвердительно качнул головой.

— Зачем ты это сделал?

— Я… я… не знаю. Ее… ее мать, миссис Гленнон, видите ли, была в больнице. А она… она, миссис Гленнон, очень дружит с моей женой. Они вместе ходят в церковь… читают девятидневные молитвы… они.

Клинг терпеливо ждал, пальцы его постепенно сжимались в кулаки. Он готовился задать главный вопрос, а потом собирался здесь же на кухне превратить этого насильника и убийцу в кровавый винегрет.

— И когда ее забрали… в больницу, моя жена помогала… готовить еду для детей… для Терри и… и Эйлин, и…

— Продолжай!

— И я спускался к ним и приносил еду… когда… когда моя жена уходила на работу.

Медленно Холстед убрал руки от лица, но глаз не поднимал, боясь встретиться с взглядом Клинга. Вместо этого он виновато вперил глаза в изношенный и грязный линолеумный пол, сознавая, что он натворил. Он все еще продолжал дрожать всем телом — маленький тщедушный человечек в майке.

— Была суббота, — сказал он. — Я видел, как ушел Терри. Я смотрел в окно и увидел, как он ушел. Моя жена была на работе. Она вышивает бисером. Она очень искусный мастер. Ну, значит, была суббота. Помню, здесь в квартире было очень жарко. Вы ведь помните, как жарко было в начале сентября?

Клинг оставил вопрос без ответа, но Холстед, по всей видимости, ничего другого и не ожидал. Сейчас, казалось, он даже не замечал присутствия Клинга. Он нашел себе собеседника, и это был протертый линолеум на полу. Он не отрывал глаз от пола.