Чтение онлайн

— Значит, это был мужчина, мисс Кляйн?

— Да. Я так думаю. Видела его только мельком. Я стояла в проходе, где мистер Феннерман дает почитать книги, когда неожиданно я услышала жуткий грохот. Я обернулась и увидела этого мужчину с двумя пистолетами в руках, который стрелял из них. Сначала я не поняла, что происходит; кажется, подумала «может, кино снимают или шутка какая-то»; не знаю, что и сказать, потому что не помню. Потом я увидела, как приятный молодой человек — он был в модном летнем костюме — он вдруг упал прямо на прилавок, и сразу же он весь покрылся кровью, и тут я осознала, что никакое это не кино или трюк, потому что трюков таких просто не бывает.

— Что случилось потом, мисс Кляйн?

— Я думаю, я потеряла сознание. Я не выношу вида крови.

— Но вы видели человека, который стрелял, перед тем, как упали в обморок?

— Да. Видела.

— Вы можете описать, как он выглядел?

— Думаю, что могу. — Она немного помолчала. — С чего бы вы хотели, чтобы я начала?

— Ну, начнем с самого простого: он был высокого роста или низкого? А может быть, среднего?

— Похоже, что среднего. — Она снова замолчала. — А что вы понимаете под средним ростом?

— Около метр семьдесят пять.

— Да, что-то около этого.

— Вы бы не назвали его высоким человеком?

— Нет. Я хочу сказать, что он не был такого же маленького роста… — Она замялась.

— Он не был такого же маленького роста, как я? — сказал Уиллис, улыбаясь.

— Да. Пожалуй, он был повыше вас.

— Но высоким его назвать было нельзя, да? Хорошо, мисс Кляйн, а в чем он был одет?

— Он был в плаще, — сказала мисс Кляйн.

— Какого цвета?

— Черного.

— С поясом или без?

— Я не заметила.

— Шляпа была?

— Да.

— Какая шляпа?

— Кепка, — сказала мисс Кляйн.

— Какого цвета?

— Черная. Такого же цвета, как и плащ.

— Он носил перчатки?

— Нет.

— Может быть, вы заметили, еще что-нибудь необычное в его облике?

— Да. Он был в темных очках от солнца.

— С того места, где вы стояли, вы не заметили на его лице каких-нибудь шрамов или родимых пятен или других отличительных особенностей?

— Значит, вы не можете сказать, какого вида оружие он использовал?

— Вида…?

— Ну, да. Какого калибра было оружие, были это револьверы или пистолеты, маленькие или большие?

— Мне они показались очень большими.

— Вы представляете себе как, к примеру, выглядит револьвер сорок пятого калибра?

— Извините, нет.

— Очень хорошо, мисс Кляйн. Вы нам очень помогли. Не могли бы вы еще припомнить — какого возраста был этот человек?

— Примерно тридцати восьми лет.

— А сколько лет дадите мне, мисс Кляйн?

— Тридцать шесть. Ну, угадала?

— В следующем месяце мне будет 34.

— Ну, в общем, довольно близко.

— Да. Должен признаться, что вы очень наблюдательны, мисс Кляйн. Давайте я попробую подвести итог тому, что мы выяснили. Вы утверждаете, что вы видели мужчину белой расы, примерно тридцати восьми лет, среднего роста. На нем был черный плащ, черная кепка, и темные очки от солнца. Перчаток на нем не было, в каждой руке он держал по большому пистолету или револьверу. Никаких особых примет, к примеру, шрамы или другие физические недостатки вы не заметили. Ну, я ничего не упустил?

— Все точно.

Стоит отметить, что «точно» мисс Кляйн и «совершенно верно» мистера Феннермана, объективно говоря, совершенно не создавали точной картины преступления. Уиллис еще не имел возможности ознакомиться с рапортом, отпечатанным лейтенантом Бернсом и поэтому не мог знать, что описания внешности одного и того же человека — несмотря на некоторые сходства — имели весьма существенные отличия. Так, например, мистер Феннерман сказал, что убийца был человеком высокого роста, метр восемьдесят или даже выше. Мисс Кляйн, с другой стороны, утверждала, что преступник был среднего роста, около метр семьдесят пять. Феннерман сказал, что убийца был одет в твидовое пальто, и что это пальто, возможно, было синего цвета. Мисс Кляйн сказала, что на нем был черный плащ. Феннерман: серая шляпа. Кляйн: черная кепка. Феннерман: черные перчатки. Кляйн: никаких перчаток не было.

Уиллис ничего еще не знал обо всех этих расхождениях в показаниях свидетелей, но если бы он даже знал о них, он ничуть бы не удивился. Он давно занимался опросом свидетелей, выясняя обстоятельства совершенных преступлений, и рано понял, что большинство свидетелей всегда смутно представляли себе, что происходило на самом деле. Каковы бы ни были причины этого явления — волнение в момент совершения преступления, быстрота происходящих событий или распространенное мнение, что участие в событии притупляет объективный взгляд на вещи — как бы то ни было, но описания свидетелей отдельно взятого события имели странную особенность напоминать больше вымысел, нежели реальность. Во время службы в полиции ему приходилось сталкиваться с самыми невообразимыми противоречиями в показаниях свидетелей. Он слышал самые подробные рассказы жен о том, в какой одежде вышел из дома в то утро их муж, не содержащие ни слова правды. Он слышал, как пистолеты оказывались дробовиками, бритвы превращались в ножи, брюнеты становились блондинами, высоких людей делали маленькими, а толстых — худыми. Был даже один такой случай, когда восемнадцатилетнюю девушку с соблазнительными формами описали как черноволосого мужчину чуть старше двадцати лет.

Но работа есть работа. Задавать вопросы предписывалось правилами игры, в которую продолжал играть Уиллис, и он задавал их. А игра была похожа на разгадывание головоломки, где полицейские выслушивают разные сказочные истории и пытаются сложить из этих субъективных впечатлений и фантазий картину объективной реальности. Но получить эту объективную картину на основании отрывочных и часто фальшивых сведений часто бывает невозможным даже после того, как преступник уже задержан, ибо его собственное описание реальной картины события имеет тот же самый изъян — субъективное искажение действительности. Все это несколько усложняет процесс расследования и накладывает свой отпечаток на образ мыслей полицейских. В особенности сложности возникали у полицейских вроде Уиллиса, которые привыкли вдумчиво подходить к своей работе. Порой даже реальная картина изрешеченных пулями человеческих тел, вроде той, что он наблюдал собственными глазами в книжном магазине, повергала его в сомнения.

Итак, он поблагодарил мисс Кляйн за любезность и за то, что она уделила ему столько времени, и оставил ее наедине с пилюлей и ее заботами о запоздалом ужине брата.

К исходу этого дня, пятницы, 13-го октября, по поводу самого события и внешности преступника полицейские опросили всех четверых оставшихся в живых свидетелей кровавой бойни, прошедшей в книжном магазине. В непривычной тишине дежурной комнаты сидел детектив Стив Карелла и на основе четырех отпечатанных на машинке рапортов делал сравнительный анализ показаний свидетелей. На обратной стороне чистого бланка он сначала написал карандашом имена свидетелей, а затем их описания убийцы. Закончив составление списка, Карелла мрачно оглядел его, почесал затылок и снова принялся его перечитывать.