Чтение онлайн

Алекс вздохнул:

– Я был не прав. Мне нужно было поделиться с тобой сведениями о Тренте, признаю это. Прости меня за глупость. Но в то время я старался держаться от тебя подальше.

– Я тебе не верю, – сказала Гвен, вцепившись пальцами в перила. – Ты просто не захотел тратить время на разговоры со мной. Ты ветреный и непостоянный. Сейчас ты увлечен мной, а завтра…

Алекс сжал ее локоть:

– Перестань! Не надо этих басен! Трент тут ни при чем, и ты это хорошо знаешь. Не будь трусихой. Посмотри мне в глаза!

Гвен высвободила локоть и резко повернулась к нему лицом. Неудивительно, что леди Анна покраснела, как девочка, увидев Алекса. Он был без пиджака, в белой рубашке, которая подчеркивала его загорелую кожу. Ветерок трепал густые волосы Алекса, раздувал его рубашку.

– Ты прав. Трент тут ни при чем.

– Да, и не только Трент. Взгляни на это!

И он протянул ей документы. Гвен пробежала их глазами, и на ее лице отразилось удивление.

– Но это… это же документы на владение поместьем Хеверли-Энд.

– Да.

– Значит, ты купил его у Баррингтона?

– Оно никогда не принадлежало ему. Джерри не продавал поместья.

– Но как же… – Она осеклась, ничего не понимая.

Неужели Алекс приехал только затем, чтобы показать ей эти документы? Но ведь она сама не хотела продолжать с ним отношения…

– Джерри стал частью аферы Баррингтона, – сообщил Алекс и, проведя рукой по волосам, сел за стол.

Гвен опустилась в плетеное кресло, стоявшее напротив. Она боялась, что не устоит на ногах. В ее душе бушевала буря эмоций, сильных, противоречивых, неистовых, грозивших вылиться наружу.

– Ради Бога, объясни, что все это значит!

Алекс закатил глаза:

– Я сам не знаю, что нашло на Джерри! Слухи о приобретении Баррингтоном нашего родового поместья служили последнему своеобразной рекламой и повышали доверие к нему как к скупщику земельных участков. Баррингтон попросил Джерри отсылать к нему потенциальных клиентов, тех, кто собирался продавать свои земли. А взамен Баррингтон выплачивал моему брату определенный процент от сделок. Получая эти деньги, Джерри снизил ренту для своих арендаторов и тем самым помог им пережить неурожайный год. – Алекс помолчал, барабаня пальцами по столу. – Вот идиот! Мой братец наконец-то решил попробовать свои силы в бизнесе. Но делал это исключительно в благородных целях, намереваясь спасти фермеров от разорения.

Гвен нервно засмеялась. Все происходящее казалось ей нереальным. Они сидели на террасе и разговаривали о каком-то поместье, не затрагивая опасную тему, которая волновала обоих.

– Но почему Джерри передал Хеверли-Энд тебе по договору дарения?

– Это была его плата за услугу. Джерри подарил мне Хеверли-Энд, а взамен я предоставил ему почетное право передать Баррингтона в руки властей. В противном случае я сделал бы это сам, и тогда Джерри стал бы соучастником аферы.

– Нет, ты никогда не подставил бы собственного брата.

– Конечно, нет, но ведь Джерри не знал этого.

Они помолчали, откинувшись на спинки кресел. На террасе дул теплый ветерок. Подставив лицо солнечным лучам, Алекс закрыл глаза. От этого зрелища Гвен почувствовала острую боль в сердце, как от удара ножом. Пока разговор касался посторонних предметов, она еще могла терпеть ее. Но если речь зайдет об отношениях…

Впрочем, чем быстрее он уйдет, тем скорее кончится эта мука.

– Ты не смог бы быть счастлив здесь, – выпалила Гвен.

Алекс открыл один глаз.

– Это еще почему?

– Ты не любишь сельскую глушь. Люди с амбициями живут в больших городах. В провинции скучно.

Алекс снова закрыл глаза.

– Меня порой тянет нарушить свои привычки, Гвен. Не зря же я вынудил Джерарда подарить мне Хеверли-Энд. Еще год назад у меня и в мыслях не было поселиться там. Но теперь это поместье принадлежит мне. Задумайся о том, зачем оно мне понадобилось.

– Понятия не имею, – поспешно сказала Гвен, опасаясь делать далеко идущие выводы.

Алекс с усмешкой посмотрел на нее:

– Это единственная недвижимость, которой я владею. Я давно собирался вложить деньги в покупку земли, но до сих пор так и не собрался. Я как-то говорил тебе, что, когда в следующий раз надумаешь выходить замуж, выбирай жениха, у которого есть крыша над головой. И проверь, не течет ли она. В усадебном доме Хеверли-Энд не течет.

У Гвен перехватило дыхание.

– Алекс…

– Тебе понравится мой дом. Нельзя сказать, что вчера я с большим желанием отправился в поместье. Когда я бродил по дому, мне несколько раз показалось, будто у меня вот-вот начнется приступ удушья. А потом… потом я представил тебя рядом, и мне захотелось посмотреть, что ты увидишь из окон этого дома. Постепенно я понял, что усадебный дом очень мил и уютен. Надо признать, в детстве меня держали в красивой тюрьме. Этот дом перестанет быть тюрьмой, если в нем поселишься ты.

– Ты собираешься поселиться в Хеверли-Энд? – недоверчиво спросила Гвен.

– Да, вместе с тобой. С тобой я могу жить где угодно, Гвен. Это та свобода, о которой я всегда грезил. Для меня важна не привязанность к месту, а привязанность к человеку. К тебе, Гвен. А без тебя… – Он горько улыбнулся. – Без тебя мне весь мир кажется пустыней. Многолюдные улицы большого города, корабль, направляющийся в новый, незнакомый порт, – все это теряет для меня всякий смысл без тебя, Гвен. Я могу снова превратиться в мальчишку, задыхающегося в одиночестве и ждущего, что кто-то придет спасти его. Ждущего одну тебя, Гвен.

Некоторое время Гвен молчала, охваченная внутренней борьбой, а затем порывисто встала на ноги.

– Ты любишь меня! Да, ты меня любишь.

Алекс смотрел на нее снизу вверх, прикрывая глаза ладонью от слепящего солнца.

– Ради Бога, Гвен, разве это новость для тебя? Я всегда тебя любил.

Он понимал, что Гвен страшится задать ему главный вопрос, который все это время мучил ее. Впрочем, она видела: сейчас Алекс откровенен с ней, а значит, могла спросить его о том, что не давало ей покоя.

– Ты не покинешь меня? – прошептала Гвен.

Алекс глубоко вздохнул.

– Ну, наконец-то, – промолвил он, поднимаясь из кресла. – Вот он, ключ к загадке. Я могу дать тебе массу обещаний, но не всегда способен сдержать свое слово.

Собравшись с мужеством, Гвен взглянула ему в глаза.

– Я никогда не покину тебя по своей воле, – продолжал Алекс. – Но жизнь – это всегда риск. И любовь – это риск. Однако клянусь тебе: игра стоит свеч.

На глаза Гвен навернулись слезы. Они блестели на ее ресницах в ярком солнечном свете. Гвен не смахивала их и не моргала. Она стояла против солнца и, ослепленная яркими лучами, видела лишь темный силуэт Алекса.