Чтение онлайн

С того момента, не позволяя себе даже секундной слабости, я стала повторять про себя, что достаточно сильна, не хочу умирать и обязательно спасусь.

Три дня и три ночи я не спала. Для чего хлестала себя по щекам, пила литрами кофе и прикладывала ко лбу мокрое полотенце. Но все было напрасно. Чувствуя, как у меня закрываются глаза, я стала умолять Гуннара обнять меня. Он очень удивился такой моей просьбе, и мне пришлось поклясться, что со мной ничего не случилось, и я что просто хочу отдохнуть в его объятиях от кошмаров, преследующих меня каждую ночь со дня гибели несчастного Кристиана Мора.

— Бедная моя девочка! Спи спокойно!

Гуннар обнял меня нежно, как ребенка. Примостившись у него на груди, приникнув щекой к его горячей коже и прислушиваясь к его спокойному дыханию, я мгновенно уснула.

Из увиденного во сне я хорошо запомнила только обуявшее меня чувство ненависти. Оно было таким сильным, что я чуть не совершила непоправимое.

В себя я пришла от боли в щеке. Оказалось, что это Гуннар одной рукой влепил мне пощечину, а другой с такой силой стиснул мое запястье, что моя рука разжалась и на пол что-то со звоном упало.

Присмотревшись, я увидела обоюдоострый атам саамской колдуньи, который я держала под подушкой. Гуннар что-то произнес по-исландски, провел пальцами по своей шее и протянул мне руку. Она была в крови.

— Еще немножко и ты бы меня зарезала, — с трудом переводя дух, сказал, он на понятном мне языке.

— Прости меня… Прости… — я не находила слов.

В глубине сознания я все еще ощущала нечто напоминавшее ненависть. Во сне во мне вспыхнули злость и жажда крови. Я испугалась саму себя, а Гуннар, по вполне понятным причинам, был поражен до глубины души.

— Скажи, пожалуйста, отчего ты спишь с ножом под подушкой?

— Кристиан Мор сказал, что на корабле, где одни мужчины, у меня всегда должно быть, чем себя защитить, — не моргнув глазом, соврала я.

— Даже тогда, когда ты спишь со мной?

— Я не знала, что делаю…

Подняв атам, Гуннар пробормотал:

— Да это же нож саамской колдуньи!

— Красивый ножик, правда? — заискивающе улыбнулась я.

— Похоже, он заколдован, — заявил Гуннар, осмотрев нож и попробовав пальцем его лезвие. — Смотри, как странно. Острое, как бритва.

Осторожно взяв из рук Гуннара атам, я спрятала его за спину.

— Скажи, ты меня очень ненавидела? — пристально глядя мне в глаза, спросил Гуннар.

— Я? Тебя?.. — бормотала я, сгорая от стыда.

— Твои глаза были полны ненависти. Ты пожирала меня взглядом…

Я испугалась. Неужели это действительно была я?! А вдруг я вовсе не спала?!

— Ты с ума сошел! Как я могу тебя ненавидеть?!

— Ты в этом уверена? — спросил Гуннар таким язвительным тоном, что у меня защемило сердце.

Я понимала, что с каждым таким необъяснимым происшествием Гуннар все меньше и меньше мне доверяет. Его отношение ко мне становилось прохладным. И все из-за того, что я была колдуньей! Потерять Гуннара я боялась еще больше, чем Баалаты, а мои тайны отдаляли нас друг от друга.

Мне срочно нужна была помощь.

— Нам пора, — прервав свой рассказ, заявила Селена. — Мы должны освободить номер до двенадцати.

Рассказ Селены был долгим. Анаид успела позавтракать, одеться, причесаться и собраться в дорогу.

— Как это гадко! — поморщившись, сказала она.

— Что именно? — спросила тащившая чемодан к двери Селена.

— Гадко быть колдуньей! Сидишь, как в клетке, в которую тебя загнала судьба, и никуда не деться.

— Да уж, — обняв дочь, пробормотала Селена. — Но ты не расстраивайся! С тобой не произойдет того, что случилось со мной. Пока я здесь, тебя не тронет ни одна одиора!

На самом деле, Анаид расстраивалась совсем по другим причинам. Она очень переживала попытки Рока порвать с ней и вымещала досаду на матери.

— А ведь твой Гуннар имел все основания не доверять тебе. Бедняга! Он и представить себе не мог, какую кашу ты заварила!

— Конечно, не мог. Еще ни одна омниора не говорила правду своему любимому мужчине.

Категоричная в своих суждениях как любой подросток, пятнадцатилетняя Анаид возмутилась:

— Разве можно полюбить человека, который все время врет и обманывает?!

— Простые смертные тоже врут и обманывают, — вздохнула Селена.

— Да? А почему?

— Мужчины вообще не желают знать правду о женщинах. Им больше нравится думать, что женщины такие, какими они их себе представляют. Вот поэтому-то женщины и обманывают мужчин.

— А как женщины их обманывают?

— Во-первых, с помощью косметики, а во-вторых, не рассказывают мужчинам о своих настоящих желаниях и страхах.

— Неужели мужчины и женщины такие разные? — удивилась Анаид.

— Отнюдь, детка, но мужчинам этого очень хочется.

— Не понимаю.

— Когда подрастешь, ты поймешь, что мы живем в мире, который мужчины создали для самих себя.

— Ты пытаешься найти себе оправдание, — раздраженно сказала Анаид. — Ведь ты просто использовала Гуннара, чтобы сбежать от омниор.

— Вот и неправда. Я бежала от омниор, чтобы остаться с Гуннаром.

Из рассказов матери Гуннар предстал перед Анаид довольно загадочным типом. Кроме того, она так и не узнала самого главного.

— Скажи же мне, наконец! — взмолилась девушка. — Гуннар мой отец?

Немного поколебавшись, Селена вздохнула, словно не желая торопить события.

— Подожди немного и все узнаешь. Вот поедем, и я расскажу тебе, что было дальше.

Приоткрыв дверь, Селена высунула голову в коридор, внимательно осмотрелась по сторонам и обратилась к дочери:

— Слушай меня внимательно! Мы пойдем к машине, но спустимся к ней на грузовом лифте. Ты сядешь на заднее сиденье и будешь меня ждать. Я хочу, чтобы никто тебя не видел, никто на тебя не смотрел и никто с тобой не разговаривал. Ясно?

Вздохнув, Анаид сжала в кулаке бумажку, на которой записала ник Рока в мессенджере, и кивнула.

Анаид и Селена покидали мотель очень осторожно.

Сначала они прокрались на кухню и спустились вниз в грузовом лифте, вонявшем помоями, испачканном жиром и облепленным картофельными очистками. Потом прошмыгнули по заднему двору, шарахнувшись от облезлой кошки и повара-китайца.