Чтение онлайн

Тому же аббату дух его так умел прислуживать и исполнять всегда его волю, что в путешествии, когда случалось ему остановиться на постоялом дворе, где есть было нечего, тотчас же дух доставлял ему еду и питье из другого места. Однажды путешествовал он по Франконии, и в числе прочих его спутников был один знатный человек, советник Императора из города Н., который потом рассказывал, что остановились они в трактире, где не было ничего хорошего ни поесть, ни попить. Тогда аббат всего только постучал в окно и сказал: adfer, т. е. принеси, - после чего вскоре в окно подано было блюдо со щукой и к тому еще бутылка вина. Аббат и ел и пил, другие же с отвращением отказались, как и я бы сделал; я предпочел бы умереть от голода и умер бы, прежде чем позволил дьяволу кормить и поить меня. Ибо дал нам в том пример и указание Христос, господь наш, когда Сатана хотел, чтобы он камни обратил в хлеб, он же ответствовал: "Не хлебом единым жив будет человек" и т. д.

Откуда же дьявол взял щуку и вино? Сотворил ли он их? Нет, этого он не может сделать, как показано выше. Украл он их в кухне или в погребе какого-нибудь знатного человека. Приготовил повар рыбу, чтобы подали ее на стол, а тот похитил ее, так что не видели, куда она делась, и наверно повару пришлось отвечать перед своим господином, как если бы он украл ее. А вино дьяволу раздобыть было совсем легко, потому что ко всем погребам он имеет ключи...

Вспоминаю я еще об одном таком человеке, жившем при дворе в X., который однажды предложил гостям своим (уж не знаю, звал ли он их к обеду) весьма постыдный обман, наглядно показывающий силу дьявольского наваждения. Когда они поели, стали они просить его, чтобы показал он им для забавы свое искусство: для того они собственно и пришли к нему. Он же сделал так, что перед каждым из стола выросла виноградная лоза со спелой кистью винограда. И приказал он каждому взяться за свою рукой, а другой рукой держать нож, приставив его к черенку, как если бы он хотел отрезать эту кисть, но не делать этого под страхом смерти. После чего он вышел из комнаты, потом вернулся, а они держат друг друга за нос, и нож к носу приставили. Если бы стали они резать, то порезали бы друг друга...

Учеником того ранее названного аббата был знаменитый чернокнижник Корнелий Агриппа, который водил за собой дьявола в образе черного пса, и пес этот указывал и помогал ему во всем, что он хотел, и в чем он, дьявол, мог ему помочь.

[Августин Лерхеймер].

30

Одним из таких [чернокнижников] был Симон-маг, по рождению самаритянин, 1587 происходивший из городка Тритона и живший при римских императорах Нероне и Клавдии, и императоры те воздвигли ему почетный столп на Тибрском мосту, как сообщает Юстин {1} в своей второй "Апологии к Антонину Пию" {2}, с надписью: "Симону, богу святому" {3}. Ему в наши времена подобен был Иоганнес Фаустус из Кюндинга, которого следовало бы скорее называть Infaustus {Несчастный (лат.).}. Он научился искусству своему в Кракове и был весьма большим негодником, и в свои дни совершил он немало чудес и пострадал бы не раз за свое распутство, если бы не спасался до времени с помощью своего господина, пока не наступил ему положенный срок.

в

Почти то же самое [что с Симоном-магом] случилось и с Иоганном Фаустом, когда он, находясь в Венеции, собрался лететь без крыльев. Его хозяин поднял его в воздух и сбросил вниз так, что он сломал себе ногу, но так как он еще не отслужил своего срока, то он не погиб, как Симон-маг, а с позором бежал и в конце концов умер ночью на постоялом дворе в Вюрцбургской земле оттого, что дьявол свернул ему шею.

[Самуил Мейгериус].

31

О Фаусте-нигроманте

И в наше время люди, встречавшиеся с Фаустом, немецким чернокнижником, 1587 утверждают, что однажды, по просьбе нюрнбержцев, он выставил за воротами крепостного вала на лицезрение всем восседавших на конях Энея, Ахилла, Гектора, Геркулеса и других героев, точно таких же по облику, какими они были при жизни, и в той одежде, какую они тогда носили.

А так как в Кракове в старину более, чем в других местах, занимались магией, то многие упорно утверждают, что при помощи магических чар жители Кракова вызывали тени польских героев такими по виду, какими описывал своих героев Овидий, и после печатали их изображения и рисовали их на углах домов. [Станислав Сарнициус].

32

Его высокородию господину Вольфу Эрнсту, графу Штольбергскому, 1587 Кеннигштейнскому, Рутцшефуртскому и Вернигеродскому, милостивому моему государю

в Вернигероде

Брауншвейг 30 октября 1587 года

Высокородный милостивый господин мой, по милостивому соизволению и повелению Вашей милости ювелир Гедеон Хельдинг лично обещал мне, что он всенепременно прибудет в Вернигероду ко 2 ноября. Посылаю Вашей милости Платина и сообщаю, что на прошлой Франкфуртской ярмарке впервые появилась история доктора Иоганна Фауста, полсотни экземпляров которой привез один книгопродавец. Однако прежде чем я об этом узнал, книга оказалась распроданной, кроме одного экземпляра, который хотя уже и продан в Вольфенбюттель, но еще не отправлен.

В уважение Вашей милости книгопродавец готов вернуть людям из Вольфенбюттеля деньги, 9 добрых грошей, или же при первой возможности доставить им другой экземпляр, а этот предоставить Вашей милости, так что книга эта в распоряжении Вашей милости...

Призываю благословение божие на Вашу милость, желаю Вашей милости господнего благоволения и всяческого благополучия в правлении и заверяю Вашу милость в своей готовности служить верой и правдой.

Брауншвейг. 30 октября 87 года по р. х.

Покорный слуга Вашей милости

Лудольф Людерс,

регент церкви св. Власия в Брауншвейге.

33

Здесь я должен рассказать обстоятельно об этом чародее, который, не 1597 будучи знатен, был все же весьма знаменит, а именно о Иоганне Фаусте. К этому меня побуждает книга, которую недавно сочинил о нем какой-то негодяй, а таковым я считаю его, кем бы он ни был, ибо он изрыгает хулу и клевету на виттенбергскую школу и церковь. В его книге говорится, будто Фауст родился неподалеку от Веймара и Иены, воспитывался в Виттенберге и стал там магистром искусств и доктором богословия, что он имел там в пригороде дом и сад на Шергассе у внешних ворот, что в деревне Кимлих, находящейся в полумиле от Виттенберга, его удушил дьявол и произошло это в страстную пятницу на глазах у многих магистров, бакалавров и студентов. Все это низкая и злостная клевета и ложь. О лживости и невежестве этого негодяя свидетельствует и то, что он рассказывает, будто Фауст бывал у графов Ангальтских и там показывал свои штуки, а между тем высокородные господа эти уже свыше 500 лет вовсе не графы, а князья, Фауста же дьявол утащил только 60 лет тому назад. Никак уж это не вяжется!

В действительности Фауст родился в местечке Книтлинг, что лежит в Вюртембергской земле на границе Пфальца. Одно время при Франце фон Зиккингене он был школьным учителем под Крейценахом. Оттуда ему пришлось бежать из-за того, что он предавался содомии. После этого он разъезжал со своим дьяволом по разным странам, изучал чернокнижие в Краковском университете, приехал однажды и в Виттенберг, там его некоторое время терпели, пока он не распоясался настолько, что его собрались посадить в тюрьму, но тут он удрал. Ни дома, ни двора у него ни в Виттенберге, ни в каком ином месте никогда не бывало, жил он как бездомный бродяга, пьянствовал и чревоугодничал, выманивая деньги своими мошенническими фокусами. Как же мог он иметь дом и двор на Шергассе у наружных ворот, когда за крепостной стеной никакого пригорода и не было, а следовательно, никакой наружной стены и ворот в ней быть не могло, не было также и никакой Шергассе!

Как можно поверить, что человека, которого Меланхтон называл зловонным вместилищем многих бесов, университет произвел не только в магистры, но даже и в доктора теологии? Ведь это навсегда запятнало и опозорило бы и эту степень и это почетное звание! Удушил его дьявол в Вюртембергской земле, а вовсе не в Виттенбергской деревне Кимлих, ибо деревни под этим названием нигде нет. К тому же, после того как он бежал, чтобы не оказаться в тюрьме, он никогда не посмел бы возвратиться в Виттенберг.

В вышеупомянутую вюртембергскую деревню он приехал под вечер в какой-то праздник. Был он удручен и совсем болен, ибо пришел уже час, назначенный ему дьяволом в договоре. Видит он, что на постоялом дворе шумят пирующие крестьяне, просит поэтому хозяина отвести ему отдельную каморку. Крестьяне же кричат все сильней, и просит тогда Фауст, чтобы они уважили его, как больного, и были потише. А они давай шуметь еще пуще, как это всегда бывает, если мужика о чем попросишь. Тогда Фауст в последний раз применил свои чары и всем им так раздвинул челюсти, что они сидят и пялят глаза друг на друга, а слова вымолвить никто из них не может. Знаками указывают на комнату постояльца, чтобы хозяин попросил его снова закрыть им рты. Фауст соглашается при условии, что они впредь шуметь не будут. После этого они поспешно уходят.