Чтение онлайн

– Ты ничего не понимаешь. Ты никогда не любил по-настоящему!

– Где уж мне, бессердечному донжуану?– смеясь над собой, ответил мужчина.– Хочешь, я не поеду домой? Побуду с тобой?

– Нет, уезжай. Я все равно сейчас буду упаковывать картины. Делаю это по ночам, потому что днем ни на что не хватает времени.

– Картины? Так они еще здесь?– оживился Алекс.

– Последняя партия в мастерской…

Алекс бросил короткий взгляд за спину Элен, в сторону мастерской и вдруг ощутил непреодолимое желание заглянуть в нее.

– Та картина еще там?– с тайным трепетом спросил он.

– Которую ты намереваешься у меня отобрать?– заулыбалась Элен и не успела моргнуть, как брат широкими шагами прошел мимо нее прямо в мастерскую. «Я представляю, что с ним было бы, если бы он встретил мою «Ночную фиалку» в реальности!»– мысленно отметила она и крикнула вдогонку:– Не спеши так, она там…

Ахматов распахнул дверь мастерской и с порога взволнованным взглядом обежал комнату.

– Элен, где это полотно?

– Оглянись, оно висит на прежнем месте,– спокойно ответила сестра, подперев дверной косяк и выставив руку на бедро.

Алекс оглянулся и, когда его взгляд коснулся полотна, будто энергетическая волна вырвалась из картины и ударила в его грудь. На несколько секунд он перестал дышать, мысли оторопели. Какое-то странное ощущение, похожее на глубочайшее изумление охватило его.

Это была она. София Мэдисон. Леди. Без макияжа, совсем юная, с другой прической и оттенком волос, но все та же София, ее черты теперь узнавались в портрете «Ночная фиалка». Нежно-грустные глаза, легкий румянец и невероятно теплая полуулыбка. Вот откуда Алексу были знакомы глаза Мэдисон… Эти большие синие глаза…

Брат смотрел на картину как завороженный. Такой его реакции Элен еще не видела.

– Эл, ты открыл что-то новенькое?

Тот мгновенно переменился в лице, мысленно пришел в себя и отвел взгляд от полотна.

– Элен…– начал он, но тут раздался телефонный звонок. Девушка поспешила ответить.

– Одну минутку, я скоро.

Алекс снова перевел глаза на картину и со странной тоской, ранее не известной ему, не мог отвести взгляд. С радостным и необъяснимым волнением он легко коснулся полотна подушечками пальцев, обвел контур изображенного лица и ласково улыбнулся. Образ был прекрасен и трогал с самого первого взгляда. Но увиденный недавно «оригинал» вызывал в нем столько разных переживаний, которые не сразу могли уложиться в его мыслях.

Несколько минут он не мог дать себе ясного отчета в том, что ощущает, но умение сосредоточиться и привести мысли и чувства в порядок всегда было его сильной чертой. Разглядывая портрет, Алекс с удивлением открыл, что питает к Софии гораздо более теплые чувства, чем обычно способен и желает испытывать к очаровательному женскому полу, и, интуитивно чувствуя ее настороженность и отстраненность, теперь с азартом охотника был не просто заинтересован в ее внимании, но и решительно желал ее искреннего расположения к нему.

Вошла Элен, и Алекс мгновенно сменил выражение лица с задумчивого на невозмутимое, почти равнодушное.

– Элен, напомни-ка, где ты впервые увидела эту девушку?

– Ты не поверишь, но я злорадствую, что ее одну ты не способен соблазнить!– хихикнула сестра.

– Ах ты, маленькая злюка!– резко подступив к сестре и напугав ее, шутливо сказал Алекс.

– Это было так давно, я уже не помню… По-моему, это было в Эль-Пасо. А что?– надула губы Элен от обиды за испуг.

Ахматов заложил руки за спину и отошел назад, чтобы еще раз взглянуть на портрет. Элен с любопытством заглянула в глаза брата и тоже повернулась к полотну.

– К чему такое любопытство?

– Хочешь, я познакомлю тебя с оригиналом?– загадочно улыбаясь, предложил брат.

– Что?!– округлила глаза Элен.– Конечно! А откуда ты ее возьмешь? Неужели ты ее знаешь?!

Алекс повертел в руке пригласительный билет и, продолжая улыбаться, сказал:

– Билет на двоих?

– Так ты придешь с ней?!

Элен раскрыла рот, но повела бровями, заподозрив брата в розыгрыше.

– Ты любишь сюрпризы. Я устрою тебе его. А сейчас мне пора.

– Эй, эй, заинтриговал меня и убегаешь?– возмутилась сестра.– Скажи хоть, как она сейчас выглядит?

– Очаровательно!– признался Ахматов.

– Здорово!– запрыгала Элен, будто получила первую премию за свою выставку.– А как ее зовут?

Алекс быстро направился к выходу. Элен не отставала. От восторга и нетерпения она умоляющим голосом повторила:

– Эл, ну как ее зовут?

Но брат уже вышел из квартиры и почти вошел в лифт.

– Испытаем твое терпение,– посмеялся он, отправляя лифт на первый этаж.

Двери кабины закрылись, и Элен сердито затопала ногами от разочарования, а потом приложила губы к щели между створками и прокричала:

– Ну я же не прошу познакомить нас прямо сегодня?

– София!– громко сказал Алекс, поражаясь нетерпеливости сестры и ее хулиганскому поведению.

Но из-за расстояния и шума опускающегося лифта слова брата было не разобрать.

– Шафи?! Что это за имя?– недоуменно пробормотала себе под нос Элен.– Чье оно? Индийское, что ли?

Потоптавшись на месте, девушка решила вернуться в квартиру. Войдя в мастерскую, она несколько минут изучала «Ночную фиалку».

– Ладно. Подумаешь – я столько ждала, чтобы открыть свою галерею. Подожду еще две недели. О-о, бог мой, это же сенсация! На презентации будет живая «Ночная фиалка»!

Элен была в восторге от предстоящего знакомства.

– Хм, и везет же Элу! Снова получил свое!

***

София смотрела на большие круглые часы в центре отдела под потолком, отмечая, как секундная стрелка неумолимо приближает час, когда пространство вокруг закишит служащими ФАМО. А она со вчерашнего вечера не могла войти в привычную колею. Она пыталась сопротивляться своему состоянию, но все указывало на то, что наступило полное торможение всех физических и психических функций. Одна навязчивая мысль, словно бегущая строка на табло, вертелась по кругу, без изменений, в абсолютной отрешенности: «Что происходит?»

Девушка ни спала, ни бодрствовала этой ночью. Она как заведенная раз за разом прокручивала в мыслях каждую минуту, проведенную в обществе Александра Ахматова: свои слова, его ответы, его вопросы, свои реакции, его жесты и взгляды, свое поведение. Физическое утомление дало о себе знать: голова была тяжелой, реакции замедленны, мысли вялы и тупы. И сейчас так не хотелось приходить в себя. Ведь пока София была в этом заторможенном состоянии, ей казалось, что все это только ее больное воображение. Но внутренний голос откуда-то издалека упрямо нашептывал: «Очнись, все настолько реально, насколько ты сама можешь себе это представить!»