Чтение онлайн

На следующее утро, умыв ребенка, намазав ему глаза мазью и подоив корову, Черри отправила мальчика нарвать цветов в саду и намазала себе один глаз капелькой мази. И почувствовала в глазу очень сильное жжение. Она бросилась к роднику и увидела на дне сотни маленьких людей, в большинстве своем дам, и своего хозяина, такого же маленького, как остальные, и все они играли друг с другом. И все вокруг теперь выглядело по-иному. Маленькие люди были повсюду: прятались в цветах, сверкающих алмазами, качались на ветках деревьев, бегали и прыгали под травинками. Хозяин весь день не появлялся на поверхности воды, но ночью подскакал на коне к дому в образе прекрасного джентльмена, каким Черри привыкла его видеть. Он прошел в заколдованную комнату, и вскоре Черри услышала прекраснейшую музыку.

Утром хозяин уехал, одетый как на охоту. Вернулся он к ночи и сразу проследовал в свои личные комнаты. И так день за днем, а Черри изнывала от любопытства. Наконец она не выдержала и заглянула в замочную скважину. Она увидела своего хозяина и множество дам. Они пели, а одна, одетая как королева, сидела на ящике, похожем на гроб, и играла. Когда Черри увидела, что хозяин целует эту очаровательную даму, в ней взыграла сумасшедшая ревность. На следующий день хозяин остался дома собирать фрукты. Черри должна была ему помогать, но только он, как обычно, наклонился поцеловать ее, она наградила его пощечиной и сказала, что он может отправляться к своему маленькому народцу играть под водой. Так хозяин узнал, что Черри воспользовалась мазью, и с горечью велел ей отправляться домой, поскольку он никому не позволит за собой подглядывать, а тете Пруденс придется вернуться. Вскоре хозяин позвал Черри, надарил ей много одежды и других вещей, взял в одну руку фонарь, а в другую – ее узел с вещами и велел следовать за ним. Они шли и шли, милю за милей, все время вверх по склону, по тропинкам и ложбинам. Когда наконец они вышли на ровную землю, почти рассвело. Хозяин поцеловал Черри, объяснил, что она наказана за свое праздное любопытство, но, если будет хорошо себя вести, он как-нибудь придет в Леди-Даунз повидаться с ней. С этими словами он исчез. Солнце встало, и Черри обнаружила, что сидит на гранитной глыбе, а вокруг – на целые мили – ни души, только пустынные болота вместо цветущего сада. Долго-долго горевала Черри, но наконец подумала, что пора возвращаться домой.

Родители давно думали, что она умерла, и решили, что видят ее призрак. Черри рассказала свою историю, в коей все усомнились, но Черри ни разу не оговорилась и в конце концов ей все поверили. Говорят, что Черри слегка повредилась в уме и до самой своей смерти лунными ночами ходила к Леди-Даунз ждать своего хозяина.

Приходская церковь Лилента стоит среди песчаных холмов близ устья речки Хейл. В пустынных окрестностях церкви, называемых Тауэном, в давние времена резвился по ночам маленький народец. В соседней деревне – Уорнуэле, что означает «церковный город», – жила старая женщина, которая, по ее словам, часто видела фейри Тауэна. Там же и муж ее видел много странного. От той старой женщины я неоднократно слышал одну историю.

Как-то явился в Сент-Ив Ричард половить рыбу. В прекрасную лунную ночь возвращался он с богатым уловом сардин-пильчардов и, когда поднимался на холм, послышался ему звон колоколов церкви Лилента. Приблизившись, он увидел в церкви свет и отчетливо услышал колокольный звон, но не такой чистый, как обычно, а глухой, словно приглушенный. Ричард подошел к церкви и осторожно, не без опаски, заглянул в одно из окон. Поначалу он ничего внутри не различил и не понял, откуда льется свет. А потом он увидел, как по центральному проходу между рядами скамей движется похоронная процессия. Маленькие люди, толпившиеся в проходе, выглядели очень печальными, но не были одеты в траурные одежды. Наоборот, на их головах были венки из маленьких розочек, а в руках – ветви цветущего мирта. Ричард заметил, что шестеро несут гроб, а были то мужчины или женщины, он сказать не мог. Однако он видел, что в гробу лежит прекрасная женщина, и была она меньше, чем самая маленькая детская кукла. «Такая прекрасная, будто мертвый серафим», – сказал себе Ричард. Тело было укрыто белыми цветами, а волосы, словно золотые нити, вились среди цветов. Когда гроб поместили в алтаре, большая группа мужчин с кирками и лопатами принялась копать маленькую яму. После того как яма была выкопана, другие мужчины очень осторожно вынули тело из гроба и стали опускать его в подготовленную могилу. Все столпились вокруг, желая бросить прощальный взгляд на прекрасное тело, еще не засыпанное землей. А потом они начали срывать свои цветы и ломать ветви мирта с криками: «Наша королева умерла! Наша королева умерла!» В конце концов один из мужчин, выкопавших яму, бросил ком земли на тело и так громко вскрикнул, что Ричард невольно присоединился к нему. Мгновенно все огни погасли, и фейри разлетелись в разные стороны. Многие из них налетели на испуганного мужчину и с криками стали колотить его лопатами и кирками. Ему пришлось спасаться бегством, и бежал он так быстро, как никогда еще не бегал.

Неизвестно, в каком году, в четверг перед самыми Святками в «Восходящем солнце» собрались бригадир оловянных россыпей Коза и его рабочие. Этот Коз был болотом, монотонность коего прерывалась гигантскими кочками, свидетельствами трудов многих поколений добытчиков олова. Глядя на словно всколыхнувшуюся поверхность, человек посторонний, как и рабочие, мог бы поверить, что открытые разработки оловянных россыпей дают урожай за урожаем, ибо после долгих лет изысканий и промывания руды оставалось еще достаточно для того, чтобы хватало на жизнь хозяину и оплату трудов нескольких дюжин рабочих. На ту ночь пришелся праздник в честь некоего Пикроуза, человека, когда-то давно именно в этот день обнаружившего олово. Сие событие, хотя и гораздо скромнее – ужином с сопутствующим ему весельем, – в некоторых местах, например в Луксулиане, отмечают до сих пор.

Наша история связана с приключениями одного из участников застолья, Джона Стертриджа, который, упившись элем, отправился домой. До Трегарден-Даун Джон добрался без каких-либо происшествий, достойных упоминаний, а там – увы! – случайно наткнулся на группу маленьких людей, резвившихся под огромной гранитной глыбой. Под взрывы язвительного смеха он, испуганный и озадаченный, поспешил прочь, но дорога, хорошо известная по прошлому опыту, превратилась в неведомую тропу, и после долгих блужданий он не нашел ни калитки, ни ступенек для перехода через изгородь. Джон рассердился и совсем растерялся, когда услышал хор тоненьких голосков: «Эй! Прочь в Пар-Бич!» Джон повторил окрик, тут же был подхвачен и через мгновение очутился в песках Пара. Короткий танец и крик: «Эй! Прочь в погреб сквайра Тремейна!» Джон повторил фразу и вместе со своими волшебными спутниками оказался в Хелигене в погребах, где в изобилии было пива и вина. Накачавшись запасами достойного сквайра, Джон не успел подхватить следующий крик «Эй! Прочь в Пар-Бич!». Утром Джона, совершенно пьяным шатавшимся среди бочонков и бочек, нашел дворецкий. У Джона заплетался язык, и сквайр не поверил его странной да еще несвязно рассказанной истории, а потому отправил беднягу в тюрьму за воровство. В положенное время Джона судили и приговорили к смерти.

Настало утро казни, и собралась большая толпа. Джон уже стоял под виселицей, когда толпа пришла в движение и маленькая, но величественная дама пробралась к эшафоту и звонко воскликнула знакомым Джону голосом: «Эй! Прочь во Францию!» Джон повторил восклицание, и тут же был выхвачен из рук палача и исчез, оставив толпу и судебных исполнителей в немом удивлении и разочаровании.

В одном доме жили-были две служанки, и – вполне возможно – в оправдание слишком больших трат на наряды и украшения придумали они, будто пикси так добры к ним, что частенько подбрасывают серебряные монетки в ведро с чистой водой, которое они каждый вечер ставят для этих крохотных существ в уголок камина. Однажды девицы позабыли налить чистой воды, и пикси, обнаружив пустое ведро, огорчились. Малютки бросились наверх к комнате служанок, проскочили в замочную скважину и громко принялись жаловаться на лень и нерадивость девиц. Одна из них проснулась, услышала недовольные крики, растормошила подружку и предложила немедленно исправить оплошность. Однако лентяйка, не желавшая прерывать сладкий сон, опрометчиво заявила, что «лично она не станет вылезать из уютной постели, дабы угождать всем пикси Девоншира». Не станет так не станет, а вот первая девица не поленилась, поднялась, наполнила ведро водой и наутро обнаружила в ведре пригоршню серебряных пенни. Но представьте себе ее испуг, когда, ложась вечером спать, она услышала, как эльфы громко обсуждают наказание для ее ленивой подружки, не пожелавшей и пальцем пошевелить ради их удовольствия.

Одни предлагали «щипать лентяйку, кусать и насмехаться над ней», другие – испачкать ее новый вишневый чепчик и ленты. Кто-то хотел наслать на нее зубную боль, а кто-то – одарить ее красным носом, что было самым страшным наказанием для хорошенькой девушки. Вот так, пытаясь совместить милосердие со справедливостью, пикси, по доброте душевной, ограничились семилетней хромотой, излечить которую можно было лишь одной травой, растущей в Дартмуре, чье труднопроизносимое, длинное ученое название судья эльфов произнес очень громко и отчетливо. Название состояло из семи слогов, что совпадало с числом лет, на кои было наложено наказание.

Великодушная служанка, желая избавить подружку от столь долгих страданий, приложила все свои силы, чтобы запомнить название этой сильнодействующей травы. Она снова и снова повторяла его, завязывая узелок на подвязке на каждый слог – очень распространенный в те времена способ напоминания – и в конце концов запомнила слово так же хорошо, как собственное имя, а уж сохранить его в памяти стремилась еще сильнее.

Наконец она заснула и крепко спала до самого утра. И то ли голова у нее была словно решето и что в одно ухо влетало, в другое вылетало, то ли она слишком уж старательно пыталась запомнить заветное слово, теперь и не скажешь, только, открыв глаза, из ночного происшествия она помнила только то, что Молли будет хромать на правую ногу семь долгих лет, если не найти какую-то траву с очень странным названием. Так бедняжка и прохромала все назначенное время.

В один прекрасный летний день, когда срок наказания близился к концу, как раз в тот момент, когда Молли пошла за грибами, подскочил к ней веселый, косоглазый, странный на вид парнишка и попросил у нее разрешения ударить по ноге растением, которое держал в руке. С того момента Молли выздоровела и в награду за терпение стала танцевать лучше всех в городе, знаменитом празднествами в первое воскресенье мая с танцами вокруг майского дерева.