Чтение онлайн

Возбужденный содержимым нескольких кружек, парень без страха и сомнения отправился к холму эльфов и, приблизившись к его подножию, проорал стишки во всю мочь своих легких. Не успели последние слова сорваться с его губ, как его тут же окружили сотни маленьких человечков, всегда готовых наказать самым страшным образом даже за попытку оскорбления. Самый крепкий из эльфов, как я думаю их король Оберон, подняв огромное копье, обратился к безмозглому парню с не менее грубыми стихами:

К счастью для Вилли, дом его был не очень далеко, да и ночная тьма еще не совсем завладела небесами. Охваченный неописуемым ужасом, парень вонзил шпоры в бока своей лошадки, и та, перепуганная до крайности, молнией понеслась к дому своего хозяина. И хорошо еще, что в те давние времена оставались места, куда без опаски пускали незнакомцев, и это был как раз один из тех домов. К тому же в тот момент ворота были широко распахнуты. Считая дом более приемлемым убежищем от разъяренных эльфов, чем конюшня, бедняга галопом ворвался в холл, к немалому изумлению всех присутствующих, и дверь немедленно захлопнули прямо перед носом его преследователей. Как только Вилли перевел дух и чуть-чуть преодолел страх, он подробно рассказал приятелям о своей встрече с эльфами, но с тех пор никому никогда не удавалось уговорить Вилли пригласить эльфов с холма на вечернюю прогулку до деревни Мидридж!

Итак, когда эльфы улетели и люди сочли безопасным отпереть дверь, чтобы выпустить Вилли и его кобылу, ко всеобщему изумлению, обнаружилось, что копье короля эльфов пронзило толстую дубовую дверь, к тому же обитую железом, а ведь совершить такое мог бы лишь самый сильный из присутствовавших, да не без помощи огромного кузнечного молота. Это копье, единственное доказательство существования Волшебной страны, в течение многих поколений передавалось из рук в руки, пока не попало к тому, кому все это было безразлично, и затерялось, к огромному сожалению всех любителей фольклора.

«А еще одно чудо, – утверждает Ральф Коггсхолльский, – произошло в Суффолке, в деревушке Сент-Мэри, что у рудника Волчьи ямы. Неподалеку от входа в рудник местные жители нашли двоих детишек, мальчика и девочку, его сестру. Дети были совсем как люди, но кожа их отливала зеленью; ни у кого на всей земле не было кожи такого оттенка. И никто не мог понять их речи. Когда найденышей, как диковинку, принесли в дом некоего рыцаря, сэра Ричарда де Кейна в Уайксе, они горько-горько разрыдались. Им предложили хлеб и другую пищу, но они ни до чего не дотронулись, хотя, как позже призналась девочка, испытывали страшный голод. В конце концов, когда в дом принесли только что срезанные бобы вместе со стеблями, дети жестами попросили дать им бобы. Однако, когда их просьбу выполнили, они с жадностью раскрыли не стручки, а стебли и, ничего там не найдя, снова разрыдались. Кто-то из присутствовавших раскрыл стручки и показал детям бобы, и они поели с явным удовольствием и долгое время не пробовали никакой другой пищи. Мальчик оставался вялым, подавленным и вскоре умер. Девочка же оказалась вполне здоровой и жизнерадостной, привыкла к разной пище, ее кожа потеряла зеленый оттенок и приобрела нормальный человеческий цвет. Впоследствии ее крестили, и она много лет прожила в услужении у того рыцаря (как неоднократно рассказывали мне и он, и его домочадцы). Правда, следует сказать, что девушка была довольно распущенной и даже развратной. Ее часто расспрашивали о народе ее страны, и она утверждала, что и жители, и все, что было в той стране, имело зеленый цвет, и они никогда не видели солнца, а довольствовались светом, какой бывает на земле после захода солнца. А когда ее спросили, как она и ее брат попали в эту страну, она ответила, что они вслед за родней направлялись в одну пещеру и, войдя в нее, услышали восхитительный звон колоколов. Они долгое время брели по пещере, пока не добрались до выхода, а когда вышли, то упали без чувств от слишком сильного света и непривычного тепла. Так они и лежали долгое время, потом услышали, как к ним приближаются люди (те, что их потом обнаружили), сильно испугались и хотели убежать, но не нашли вход в пещеру, а потом их поймали».

Вильям Ньюбриджский рассказывает ту же историю, относя ее к правлению короля Стефана. [5] Вильям утверждает, что сам долго не верил этой истории, но в конце концов был переубежден многочисленными свидетельствами. По его словам, детей нашли в четырех-пяти милях от городка Бери-Сент-Эдмундс. Появились они из Волчьих ям во время сбора урожая. Кожа обоих была зеленоватой. Детей крестили и научили английскому языку. Мальчик, который был помладше, умер, а девочка выросла и вышла замуж за жителя Ленны и прожила там много лет. Говорили, что дети явились из страны под названием Земля Святого Мартина, поскольку там главным образом поклонялись именно этому святому; что живут там христиане и что там имеются церкви; что солнце там не восходит, но очень широкая река отделяет их страну от другой, ярко освещенной.

В следующей главе своего повествования Вильям Нью-бриджский рассказывает:

В графстве Глостер есть лес, где полным-полно вепрей, оленей и прочей дичи, коей богата Англия. На одной из лесных полян возвышается маленький холм примерно в рост человека, там рыцари и другие охотники всегда искали облегчения от жары и жажды. Расположение холма и условия выполнения желаний требовали, чтобы тот, кто поднимался туда, покидал спутников внизу.

Оставшись в одиночестве, путник должен был сказать, словно обращаясь к собеседнику: «Меня мучает жажда». Немедленно появлялся веселый виночерпий в изысканном наряде и протягивал большой золотой рог, украшенный драгоценными камнями, как было принято в древней Англии. Выпив налитый в чашу нектар с неизвестным, но изумительным ароматом и вкусом, человек переставал чувствовать жажду и усталость и испытывал необыкновенный прилив сил. Но этим дело не заканчивалось. Виночерпий подавал полотенце, чтобы утереть губы, и не ждал ни вознаграждения за услуги, ни каких-либо расспросов.

Так продолжалось довольно долго в те стародавние времена, пока однажды один из местных рыцарей не отправился на охоту, не взошел на тот холм, а попросив напиток и получив рог, не вернул его, как требовали обычай и хорошие манеры, а оставил себе. Однако прославленный граф Глочестер, узнав правду о случившемся, приговорил грабителя к смерти, а рог подарил высокочтимому королю Генриху Старшему. Сделал он это для того, чтобы не возникло подозрений, будто он одобрил столь дурной поступок и присоединил чужую неправедную добычу к личному состоянию.

Читал я как-то восемнадцатую историю мистера Гланвила, и на странице 203 наткнулся на описание приключений одного ирландца. Его вроде бы уносили в поля эльфы, щедро угощали и тому подобное. Это напомнило мне часто пересказываемую историю о фейри, или эльфах, называемых лесным народцем. Поговаривали, что они время от времени появляются весьма большими компаниями; когда танцуют, пируют или просто веселятся. Я решил поспрашивать соседей, стоит ли доверять подобным рассказам, и многие местные жители подтвердили их правдивость.

Чаще всего эльфы показывались на склоне холма под названием Блэкдаун, что возвышается между приходами Питтминстер и Честонфорд в нескольких милях от Тантона. Кому приходилось путешествовать там, часто видели лесной народец в образе обычных мужчин и женщин, только ростом поменьше. Как и сельские жители в те давние времена, они носили красные, синие или зеленые одежды и островерхие шапки. Однажды, уж лет пятьдесят с тех пор минуло, один из жителей Коума, прихода Святого Николая, лежавшего по одну сторону от того холма близ Чарда, направлялся домой и увидел прямо перед собой на склоне холма множество народа, показавшегося ему сельчанами, собравшимися на ярмарку. Как на любой нашей ярмарке, народ там был пестрый: лудильщики, башмачники, мелкие торговцы, продававшие всевозможные безделушки, фрукты и напитки. Мужчина не мог вспомнить, что обычно видел на ярмарках, но прекрасно разглядел, что продавалось на этой. У него промелькнула мысль, может, это ярмарка в Честонфорде, поскольку там действительно бывала немаленькая ярмарка, но, поразмыслив, он понял, что сейчас для нее не время. Он был несказанно удивлен и все думал, что же означает сие зрелище. В конце концов он вспомнил все, что слышал о лесном народце, собирающемся на этом холме, и решил затесаться в толпу и присмотреться. В общем, он направил туда свою лошадь и, хотя по пути прекрасно их видел, как только приблизился, совсем никого в том месте не обнаружил, правда, чувствовал, как его толкают и пихают, словно он пробирается сквозь людскую толпу. Лишь когда он немного отдалился, то смог различать все снова, как и прежде. Житель Коума почувствовал боль и поспешил домой, а там вдруг захромал, и хромота не отпускала его много лет до самой смерти. Еще больше двадцати лет прожил он в Коуме и рассказывал всем, кто его расспрашивал, о том, что с ним случилось. А мне эту историю рассказал человек, достойный всяческого доверия, который услышал ее от того самого мужчины.

Близ описанного места в доме под названием Коум-Фарм жили люди, чьих имен я уж не помню. И муж, и жена, и соседи уверяли меня, что не раз в летнее время видели ярмарку эльфов, когда возвращались с ярмарки в Тантоне, только не осмеливались смешаться с лесным народцем, поскольку все, кто так поступал, сильно пострадали.

В ризнице церкви Френшэма в Суррее, с северной стороны алтаря, стоит удивительный огромный котел, который, по местной легенде, в незапамятные времена принесли сюда эльфы с Бери-Хилл, что примерно в миле от церкви. В этих местах, если кто-то захочет одолжить пару быков, деньги, да что угодно, он может пользоваться ими год или даже дольше, если сдержит слово и вернет долг. Некоторым кажется, что из одной из местных пещер иногда доносится музыка. На Бери-Хилл лежит большой камень длиной футов шесть (около двух метров). Люди отправлялись к этому камню, стучали по нему и объявляли, что хотят одолжить и когда это вернут. Какой-то голос отвечал им, когда следует прийти, чтобы найти на этом камне то, что они хотят одолжить. Этот котел с подставкой был взят в долг после всех указанных выше действий, но не возвращен согласно обещанию. И хотя в конце концов котел отнесли к камню, эльфы его не приняли и с тех пор никому ничего больше в долг не давали.